Натали
Шрифт:
– Нет, вы в Сиднее.
– Зачем?
– Вы помните, что с вами случилось?
– Я упала во время занятий в гимнастическом зале: пыталась сделать двойное сальто-мортале под куполом... – Она нахмурилась, не вполне уверенная в своих словах. – А может, это было тройное сальто-мортале.
– Вы, Натали, два дня были без сознания.
Иными словами, она потеряла два дня жизни. Поэтому они и поставили ей капельницы! Но почему она оказалась в Сиднее?
– Можно мне теперь вернуться домой? – спросила она.
– Если вы сразу встанете, то упадете. Попробуйте сначала посидеть.
Натали попыталась сесть, но тут же отказалась от своей попытки. Лежать гораздо спокойнее.
– С вами произошел несчастный случай. Но память к вам вернется, и силы тоже. – Дамиан погладил ее по руке, стараясь подбодрить. – Надо немного потерпеть.
Ей стало не по себе.
– А что такое стряслось с моей памятью?
– То, что случилось в гимнастическом зале, происходило несколько лет тому назад. А теперь вы находитесь здесь потому, что вас сбила машина.
– Несколько лет назад?
Мысли ее смешались: этого не может быть. Натали глядела на Дамиана, стараясь уловить обман в его взгляде. Но обмана не было: серые глаза выражали тревогу за нее. И нечто большее. Казалось, эти глаза говорили: я здесь ради тебя. Я тебя не оставлю. Ты можешь опереться на меня.
– А сколько мне лет? – спросила она, надеясь, что он знает. Впрочем, она сама тоже должна знать.
– Двадцать восемь, – ответил Дамиан, не задумываясь.
Он крепко сжал ее руку, или это она сжала его руку? Потеряно двенадцать лет! Ей было шестнадцать, когда она упала из-под купола в гимнастическом зале. Что же она делала все это время? Натали помнила, что хотела стать художницей и знаменитой гимнасткой. Видимо, ей не удалось ни то, ни другое.
– А чем я занимаюсь? – спросила Натали, чувствуя острую необходимость восполнить зияющие пробелы в памяти.
– У вас творческая работа: вы делаете графические проекты на компьютере. Недавно вы подписали контракт на иллюстрацию детской книги.
– Значит, у меня это хорошо получается, – заметила она с удивлением.
– Вы сделали потрясающий проект.
Восхищение, прозвучавшее в его словах, доставило ей огромное удовольствие.
– Рассказывайте ей о том, что поможет вернуть память, – посоветовал доктор, продолжавший стоять рядом. – Полагаю, что наедине дело у вас пойдет быстрее. – Улыбнувшись Натали и доверительно кивнув Дамиану, он быстро вышел из палаты.
Слова доктора успокоили Натали, и она попыталась расслабиться. Мысленно повторяя имя «Дамиан», она надеялась вспомнить связанные с ним образы.
Но в памяти ничего не возникало.
Однако его руки и выражение глаз говорили о чем-то уже знакомом. Ей, оказывается, уже двадцать восемь лет, ему на вид лет тридцать пять. Где могли они встречаться?
– И давно вы стали моим возлюбленным?
Он посмотрел на нее.
– Много лет тому назад. Но все это время между нами не было физической близости.
– Почему?
– Вы были замужем.
Вот это да!
– За кем?
– Вашего мужа звали Бретт. Бретт Хэйс.
Дамиан не сводил с нее глаз.
Натали отвернулась, огорченная тем, что не может вспомнить. Как такое могло случиться, что она забыла своего мужа? И еще какой-то возлюбленный! Она взглянула на левую руку: никаких колец. Кольца, вероятно, снял медперсонал. А на безымянном пальце не было ободка незагорелой кожи. Значит, обручального кольца она не носила.
– Я разведена?
– Нет, вы – вдова.
Вспышка воспоминаний... что-то важное... И тут ее сердце затопила материнская любовь и гордость. Она обернулась к Дамиану с выражением восторга на лице.
– У меня есть сынок, прелестный мальчик.
Дамиан печально кивнул головой.
– Его звали Райн.
– А где же он? – воскликнула Натали. – Почему он ко мне не пришел?
Теперь уже Дамиан почувствовал себя неловко. Он поднес ее руку к губам и стал целовать пальцы, словно стараясь их согреть. Потом взглянул на нее с горьким сочувствием.
– Прости меня, Натали, год назад произошел другой несчастный случай: Райн... погиб.
Она сразу поверила его словам. Счастье улетучилось, оставив в сердце щемящую пустоту. Она лишилась своего прелестного мальчика, он ушел из ее жизни вместе с утраченными годами.
Заметив ее отчаяние, Дамиан добавил:
– Вот почему ты хочешь другого ребенка, – настойчивость его интонации удивила ее.
– Неужели я хочу ребенка? – равнодушно спросила она.
– Да, больше всего на свете, – ответил Дамиан. – А я очень хочу стать отцом этого ребенка.
Страсть, с которой он произнес эти слова, заполнила зияющую пустоту в ее душе и вызвала к жизни мысли о будущем. Правда, она никак не могла понять, почему, если он ее возлюбленный, у них не было физической близости. Вид у него сильный и мужественный, должно быть, причина в ней.
Пальцы его рук, казалось, ожидали ответа, задев струну доверия в ее сердце.
Мысль о том, что этот человек ее возлюбленный, показалась ей... знакомой. Это справедливо, так оно и должно быть: она хочет еще одного ребенка. А кто, кроме Дамиана, мог бы стать его отцом? Сколько женщин выстроилось бы в очередь, чтобы иметь такого друга!
– Но ведь мы не женаты, – заметила она полувопросительно.
– Тебе не хочется снова выходить замуж.
– А почему?
– Твое первое замужество... – Он заколебался и покачал головой. Ему было явно неприятно затрагивать эту тему. – Твой брак был не таким, о каком ты мечтала, Натали.
Ах, вот оно в чем дело: она опасалась связывать свою судьбу с кем бы то ни было. Но ведь это несправедливо по отношению к Дамиану – возлагать на него вину другого человека. Если он любит ее уже много лет и ждет только ее согласия, ей следует взвесить все «за» и «против»...