Наследник собаки Баскервилей
Шрифт:
«Гад поганый» стоял, понурив голову, и озирался. Участковый по рации вызвал патрульную машину и, когда усадил в нее задержанного, подошел к нам. Мне он пожал руку, а Алешку потрепал по голове и похвалил:
– Молодец! Шерлок Холмс!
Потом Алешка мне рассказал, почему этот парень вызвал у него подозрения. Я бы ни за что не догадался. И внимания на это не обратил бы. А оказалось все так просто! Как у Шерлока Холмса.
– Он, Дим, - небрежно объяснял Алешка, - он закурил и стал совать зажигалку в карман. И никак в него не попадет. Непривычно ему. Я сначала подумал: ну и что? Купил человек новую куртку и еще не привык к ее карманам. А потом смотрю - куртка хоть и красивая, но уже ношеная. Значит, чужая. Но тогда я еще подумал: может, ему кто-нибудь поносить дал. Или сфотографироваться. Но он очень странно себя вел: все время оглядывался, а когда закуривал - глазами по сторонам шастал. Вот я и догадался, что он эту куртку с кого-то сграбил.
Все просто. И верно. Но вот я почему-то, даже когда этот парень шарил по карманам в поисках документов, не насторожился. Не увидел в этом ничего подозрительного или необычного. А ведь всякий нормальный человек по всем своим карманам документы не ищет - он всегда знает, где они у него лежат. Значит, он еще с этой курткой освоиться не успел. И карманы даже не проверил - что там и где лежит.
А Лешка все просек.
Да, все очень просто. Но вот в той загадочной и страшной истории, о которой я хочу рассказать, все было очень непросто. И если бы не Шерлок Холмс (и не Алешка!), на знаю, разгадали бы мы ее… Смогли бы, как говорил великий сыщик, пролить луч света на это мрачное пятно…
Глава III
Была у зайца избушка…
Началась эта леденящая кровь история скучным-прескучным осенним днем…
Домой идти не хотелось. Папа - опять в командировке, мама - опять на работе. Лешка предложил сходить в парк - там начали строить какой-то забавный детский городок. Весь из себя сказочный.
– Ну там избушка Бабы Яги со ступой, - взахлеб начал соблазнять меня Алешка.
– Ну там печка, в которой от всяких гусей-лебедей прячутся всякие дети. Деревянный Серый Волк в кустах скачет. Три поросенка в шляпах поют…
– Постой, - перебил я.
– А ты откуда знаешь?
– А я уже там был.
– Когда?
– Вместо физкультуры. Меня освободили от урока…
Понятно. Освободили. Выгнали, значит.
– За что?
Алешка нахмурился, сделал грустное лицо.
– Да я упал, - признался он.
– Залез на канат и с него упал.
– Ушибся?
– Я-то нет.
– А кто?
– Валентина Ивановна.
– ?
– Да я, понимаешь, Дим, на нее упал.
Так, все ясно. Нашел на кого падать. Я молча протянул руку.
Алешка посопел, пошарил в сумке и отдал мне измятую записку.
«Уважаемые родители Алексея Оболенского! Прошу Вас срочно зайти в школу по поводу безобразного поведения Вашего сына, нанесшего психологическую травму преподавателю физкультуры».
– Что еще за травма?
– нахмурился я.
– Да понимаешь, Дим… Я когда на нее падал… У нее прическа с головы слетела…
Хорошо, что не голова. Но и такое не прощается. Тем более - Валентиной Ивановной. Она к тому же у нас старейший педагог. Вообще-то они почти все у нас старейшие. Новейшие к нам в школу не идут. А если приходят, то долго не выдерживают. Особенно они не любят, когда им на головы ученики третьего класса падают. И парики сшибают.
– Что будем делать?
– спросил Алешка.
– А ничего!
– Я махнул рукой.
– Папа - в командировке, мама - на работе…
– Записку я потерял, - подхватил Алешка.
– Пошли в парк.
В парке мы болтались долго - даже сумерки уже появились. Тишина настала. Только листья под ногами шуршали. А иногда слышалось, как с дубов падают на них тяжелые спелые желуди - звонко так, хрустко.
Набрали мы зачем-то полные карманы желудей, осмотрели все деревянные чудеса. Нам они понравились. Жаль только, что все это очень скоро население нашего микрорайона, как обычно, разломает на мелкие дребезги. А кое-что симпатичное и не очень крупное утащит на свои дачи, чтобы украсить их ежиками с яблоками на колючках и гномиками с фонариками. Заодно и поющими поросятами в шляпах.
– Тут надо охрану ставить, - сказал я с сожалением.
– Вон, - показал Алешка, - один охранник уже сидит.
Возле симпатичного домика, спереди у которого было написано резными буквами «Избушка лубяная № 2», сидел на скамейке, сгорбившись, такой одинокий мальчуган, что нам даже жалко его стало.
Когда мы подошли к нему, он поднял голову и безразлично взглянул на нас. Лешка остановился и спросил:
– Чего ты тут сидишь, как бездомный?
– А я и есть бездомный, - ответил мальчуган.
– Меня из дома выгнали.
– Кто? Родители?
– Нет. Чужие люди.
– А родители где?
– Не знаю. Они куда-то пропали. Я пришел домой, а там чужие дядьки. Они меня прогнали.
Ни фига себе! Ну точно как в сказке про лису и зайца. «У лисы была избушка ледяная, а у зайца - лубяная… Вот лиса его и выгнала».
Но нам тогда и в голову не пришло, какая это жестокая и загадочная история. И что нам с Алешкой придется в этой истории разбираться. Разгадывать тайны и наказывать зло. С риском для жизни…
Мальчугана звали Федя Зайцев. Он гостил у своей любимой бабушки, а когда вернулся в родной дом, на пороге его встретили незнакомые дядьки и сказали:
– Иди отсюда! Ты больше здесь не живешь!
Федя растерялся и испугался.
– Позовите маму, - попросил он.
– И мама твоя больше здесь не живет. И папа твой тоже. Убирайся!
– И дверь захлопнулась перед его носом.
– А где же ты ночевал?
– с участием спросил Алешка.
– А вот в этой избушке.
– Федя показал на «лубяное» сооружение.
– Только там страшно ночью. В парке собаки воют. Какие-то люди кричат… И холодно.
– Что же ты к бабушке не вернулся?
– А я не знаю, где она живет. Город еще могу вспомнить, а адрес - нет.
– А фамилия бабушки?
– Анастасия Петровна.
Да, очень точные сведения.
– В милицию ходил?
– Я боюсь. Они меня сразу в детский дом отправят. Тогда меня родители вообще не найдут, - и он мужественно хлюпнул носом.
А в парке уже совсем стемнело и похолодало. И где-то в его глубине и впрямь завыла голодная бродячая собака. Представить, что этот малыш будет здесь ночевать, скорчившись на голом холодном полу лубяной избушки, было невозможно.