Наследник пепла. Книга I

Треск льда и камня эхом блуждал между вершинами горного хребта, когда мы увидели передовые отряды демонов. Пятёрка каторжников, выбравших охрану Стены вместо казни, сейчас была единственным заслоном между миром людей и тварей.

— Тень, отвечаешь за сигнал, Тагай, страхуй Гризли и Белоснежку. Возвращайтесь к развалинам у Двух Клыков и перекрывайте перешеек. Пока мы их задержим, основные силы подойдут.

Я отдавал приказы и сам не верил в то, что говорил. Самая дальняя застава на Стене, куда и волки обычно срать ходить боялись… Нас сюда отправили из-за землетрясений, не прекращающихся всю последнюю неделю. Гризли должен был успокоить горы и камень, Белоснежка — нарастить ледяной панцирь в месте обвалов для защиты от демонов, а Тагай проверить окрестности на магические следы диверсантов. Кто же знал…

— Аден, сигнала не будет, тучи! — тихо, так, чтобы слышал только я, ответила наша связистка Тень.

— В Клыках есть старая сигнальная башня. Она всё ещё связана с гарнизоном. Иди.

— А ты? — голос моей боевой подруги и не только подруги срывался.

— Организую нам шашлычки и догоню! — абсолютно спокойно и даже с некоторым азартом успокоил девушку. — Иди!

Я чуть подтолкнул Тень хлопком по ягодицам в сторону укрытия, а сам направился к краю. Внизу долина заполнялась демонами, полчища и полчища рогато-клыкастых тварей с красной кожей выстраивались в боевые порядки, готовясь к вторжению.

«Красота! Как говаривал отец: „Хорошо, когда врагов много. Промахнуться нереально!“»

Я встряхнул ладони и потянулся к источнику. Огонь тут же отозвался в крови, формируя первый огненный болид, когда моё внимание привлекли твари, вылетающие из портала.

— Млять! Это ещё что за шерстяная авиация?!

Два десятка летящих чупакабр с всадниками на спине мощными рывками поднимались вдоль ледяного защитного панциря, что раньше так успешно сдерживал тварей огненной стихии.

«Господство холода и льда закончилось!» — мелькнула у меня шальная мысль, пока я рассматривал шерстяных ящеров, окутанных розоватой плёнкой, что на поверку оказалась огненными защитными щитами.

— Ну что, Адены и Рароговы, помогите, что ли, своему последнему потомку? — ни на что не надеясь, обратился я к духам предков, как когда-то учила меня мать.

Сплетённая в косу изрядно поседевшая шевелюра вдруг начала наливаться алым, хотя всю жизнь имела едва рыжеватый оттенок самого слабого огневика в семье. Последний представитель некогда славного рода Аденов, обвинённого в предательстве.

— Пламя и месть! — ударял я себя кулаком по груди, выкрикивая родовой девиз. — За отца и за брата! Пламя и месть! — ещё один удар по груди, огонь растекался по моим жилам. — За мать и сестру! Пламя и месть! — и снова удар, руки покрылись родовой силой, словно латными перчатками. — За честь, Саламандру и империю тохаров! Пламя и месть!

В груди расцвёл бутон пламени, формируя легендарное заклинание огненного шторма, созданное и единожды применённое прадедом для спасения нашей семьи. Тогда Арен Аден уничтожил одним ударом два легиона демонов и расплавил парочку скал, залив смертью демонический портал.

У меня же таких легионов было уже три, не считая летающих тварей. Алое пламя, послушное моей воле, сперва зажарило летунов, с лёгкостью слизав их щиты. Нестерпимо завоняло палёной шерстью, оседая на языке привкусом удовлетворения.

«Хоть до моих не доберутся».

А после смерч сошёл вниз, заполняя огнём долину между горными хребтами и уничтожая с такой тщательностью подготовленный прорыв.

— Пламя и месть! — пузырилась кровь у меня на губах, когда я увидел, как конструкт уходит в портал, выжигая противника уже на его территории. — На долгую память от Аденов!

Сознание погасло, и так непозволительно долго радуя меня картинами мести за отца и брата, погибших при отражении такого же прорыва демонов. Только полтора десятка лет назад наш же род и обвинили в организации прорыва, обозвав предателями.

«Интересно, что бы сказал отец, если бы увидел смерч в моём исполнении?»

— Сказал бы: «Ну-ка повтори!» — ответил мне из ниоткуда мелодичный женский голос.

Из тьмы появился силуэт маленькой саламандры, символа нашего рода и духа огня, некогда давшего Аденам своё покровительство.

Я рассмеялся своеобразной шутке, ведь смерч был одноразовым конструктом, высасывая для подпитки все магические и жизненные силы своего создателя, пока от него не оставалась горстка пепла.

— Я готов! — просипел я во тьму. — Если мне дадут ещё один шанс, я повторю! Огонь мести будет пылать, маяком указывая путь всем оставшимся тохарам!

— Я тебя за язык не тянула, — хихикнула саламандра, каким-то образом оказываясь у меня на груди и пристально вглядываясь мне в глаза. — Чтобы в следующий раз поджарил не менее пяти легионов демонических задниц! Я буду считать!

Я рассмеялся шутке покровительницы рода и почувствовал нестерпимую боль в груди. Вот только у мертвецов ничего не болит. Или?..

— Твою мать! Не приживается! Горислава нас убьёт! — услышал я ругань отца во тьме.

Надо же, чего только перед смертью не почудится.

— Бать, вынимай из него скорпиона! Источник сейчас захлебнётся и закостенеет! — это уже голос Димки, старшего брата, погибшего с отцом при прорыве. — Пусть лучше будет слабый, но живой, чем сильный, но мёртвый.

Из груди разом вынули пяток штырей. Ощущения так себе, будто демон когтями полоснул и успел почти добраться до сердца.

— Если хотели избавиться от позора рода, то можно было это сделать более гуманным способом. Прирезать, к примеру, — прохрипел я и всё же потерял сознание от боли.

Очнулся я от нестерпимого жара в груди. Мне будто раскалённую подкову приложили к сердцу. Сил не было даже пошевелиться, зато мозг вполне бодро взялся за обработку информации. Всяко лучше отвлечься, чем лежать и чувствовать последствия неизвестного ритуала.

Вся сцена с саламандрой казалась мне бредом перегруженного магией сознания. Вот сейчас я открою глаза и увижу выбеленный известью потолок лазарета, рядом окажутся члены моей пятёрки. Тень как всегда будет смотреть серьёзным взглядом, но не проронит ни слова, сжимая мою руку. Тагай будет требовать проставу за второй день рождения, а Белоснежка притащит в лазарет коготь или лапу какой-нибудь новой демонической твари, добытые в бою. Гризли же попросту откупорит свою флягу и вольёт мне в горло оживляющего пойла, выменянного где-то на Стене.