Наследница
Шрифт:
— Как думаешь, у них действительно получится остановить нашего брата? — Спросила темная богиня у светлой, держа в руках одну из фигур, думая, куда бы ее поставить.
— Не знаю, — ждала хода сестры светлая, — в прошлый раз у сотни это получилось с трудом, не думаю, что у этой шестерки что-то получиться, хотя, — и задумалась, — Зеронер, — позвала светлая богиня.
— Вы звали, госпожа?
— Да, как там наша девочка?
— Почти готова, еще немного и сила проснется, только для скорого толчка нужно большое потрясение, — богиня задумалась и обратилась к сестре:
— Как думаешь, кого можно у нее забрать?
— Даже не представляю, — и задумалась, — для большего эффекта арв бы подошел, — но светлая запротестовала, сказав, что у девочки это единственный шанс не сойти сума и не стать подобием ее мастера, — тогда ее старик будет в самый раз, да и не нужен он ей так, как она ему. Она лишь держит его, не давая уйти и встретиться с любимой и сыном, — светлая согласилась и решила пойти к нему лично. Ну а пока, продолжалось обсуждение предстоящего сражения с их братом.
Они сидели и играли в шахматы, но на самом деле решали, что делать с идеей их брата о подчинении всего мира. Светлая была более спокойной, в отличие от темной, которая все еще была на взводе от услышанного. Она удивлялась, даже остановила игру и вернула фигурки, которые они расставляли в прошлый раз, думая над тем, кого взять в этот раз, дабы предотвратить разрушение их любимого мира, оставленного их отцом в наследство.
— Неужели он думает, что мы просто так сдадимся? Не понимаю, зачем пытаться снова. Когда у него просто нет шансов? — Не верила в настолько упорного и жадного до власти брата, темная сестра.
— У него они в прошлый раз были, и если бы не вмешались мы, власть была бы его, так что не вмешайся мы и в этот раз, будет то же самое, даже хуже.
— Значит, нам остается лишь надеется на этих шестерых и ждать, пока они остановят орду? — Удивлялась спокойствию сестры темная богиня.
— Да, на них вся надежда, — светлая всегда была оптимисткой, тогда как темная не видела хорошего, среди всего запутанного и затуманенного будущего. Поэтому она и не верила в то, что у них что-то получится сделать с помощью всего лишь семерых воинов, не доблестных рыцарей и великих магов, как восемь столетий назад, а простых жителей их мира, пусть и с хорошим потенциалом.
— Это сущий бред, — не могла понять логики сестры темная, — да и не такие они как та отважная сотня. Те были истинной надеждой мира, отважные воины, могущественные маги, а эти? Посмотри на них, — и взяла одну из фигурок, — этот бывший подданный нашего брата, — на что светлая богиня ответила:
— Он наш подданный, скинутый фанатиками в хаос по неосведомленности и домыслам непонимающих последователей лживого проповедника, — на что темная взяла другую фигурку со своей стороны:
— А этот? Арв, прозванный Алый Демоном, Проклятым палачом, которого многие до сих пор боятся и ненавидят. Как он собирается спасать мир, если был безжалостным убийцей? — Потом взяла другие, — а эти двое?
— Эльфы? И что?
— А то, они вообще не вписываются в эту команду, — потом взяла королеву, выхватив ее из рук сестры, — а на нее вообще завязана вся эта миссия. На кого? На вампира, сестра, подумай?
— Она как раз и подходит на роль предводителя, тем более не забывай, она моя подданная, пусть и стала твоей, сильф внутри всегда остается сильфом, тем более у нее наследие матери скоро проснется и девочка станет еще сильнее, а как тебе известно, за сильными лидерами тянуться.
— Ладно, предположим, но вот он, — и взяла другую фигурку, — он правитель, да и твоя девочка ему отказала, не думаю, что он согласиться влиться в их команду, где главной будет эта девочка.
— Наоборот, он захочет быть ближе к ней, надеясь на то, что она передумает, так что он в команде, — только темная сестра все еще не верила в эффективность задуманного плана, пусть сестра и рассказала все положительные стороны задуманного, сомневаясь:
— Как они справятся?
— Как-нибудь, — подмигнула сестра своей темной половинке, — мы будем наблюдать и если что поддерживать по мере наших с тобой сил. Так что надеяться и верить, вот что нам остается.