Шрифт:
Глава первая
Демобилизация
*7 октября 1917 года*
— Паршивое обстоятельство, — заключил Аркадий. — Но что поделать?
Это было неприятное, но ожидаемое явление.
Как бы они ни старались, но встречаются среди офицеров и солдат те, кто не приемлет новую власть. Тех, кто пытается агитировать против большевиков, естественно, арестовывают, а вот с теми, кто предпочитает дезертировать, получается по-всякому.
В целом, благодаря снятию с фронта кавалерийских корпусов, удалось быстро установить власть на территориях до Волги — дальше начинаются условные владения «белых», которые называют себя Российским государством.
Верховного правителя у них нет, но они обещают избрать его на Учредительном собрании, которое пройдёт в декабре, когда состоится, по их мнению, благоприятный момент.
Для установления полноценной власти Советов пришлось выделять фронтовые составы, на которых в каждый не занятый «белыми» город были отправлены благонадёжные подразделения.
Фронтовики, поддерживающие советскую власть, удержали всяких подозрительных субъектов от опрометчивых действий — вооружённое сопротивление на местах пусть и случалось, но уже благополучно подавлено.
Немирову было с чем сравнивать, поэтому он считал, что захват власти большевиками прошёл гораздо мягче, чем в его истории.
Возникшие Советы, в которых большинство составляли большевики, поддерживаемые армейскими подразделениями, более смело брали власть в населённых пунктах и назначали на исполнительные должности лояльных пролетарскому режиму функционеров.
Всё может резко измениться, если случится что-то вроде восстания Чехословацкого корпуса, но это формирование сейчас находится под чутким контролем целых двух армейских корпусов 1-й армии. Если они восстанут, то это обойдётся им очень дорого, так как Алексеев велел корпусным генералам держать ухо востро и держать солдат наготове.
Николай Николаевич не разделял опасений Аркадия, но поддался его уговорам.
— Ничего не поделать, — пробурчал он.
— А как вы хотели? — усмехнулся Сталин, традиционно пыхающий своей трубкой. — Наоборот, это даже лучше, когда неблагонадёжные считают лучшим просто уйти. Пусть уходят.
— Но это преступление! — возмутился генерал. — Солдаты давали присягу!
— Царю? — уточнил Сталин.
Вопрос о легитимности нахождения солдат на фронте сейчас стоит очень остро. Присягу они давали сначала царю, а затем Временному правительству. Ленину присяга была не нужна, так как это пошло бы вразрез с его заявлением о поэтапной демобилизации.
Солдаты готовы терпеть, зная, что скоро всё это для них закончится, но если потребовать присягу новому правительству, то это вызовет слишком много недоуменных вопросов.
— Если все сбегут, то кто будет удерживать фронт? — спросил Николай Николаевич. — Нам нужны солдаты, мы не должны позволять им разбегаться!
— Товарищ Ленин со дня на день сделает заявление о начале первого этапа демобилизации, — произнёс Сталин. — И первыми домой уйдёт призыв 1899 года. (1)
— Что можете сказать, товарищ Сталин, о моём рапорте в Петроградский Совет? — поинтересовался генерал. — Одобрят ли мою кандидатуру на должность Верховного главнокомандующего?
— Уже, — улыбнулся Иосиф Виссарионович. — Совет решил, что вы единственный, кто понимает, как правильно вести войну. Но он также решил, что вас одного будет недостаточно, поэтому вам в помощь собирается назначить товарища Немирова — главным советником.
— Что это значит? Что за главный советник? — не понял Алексеев.
— Пришлют пояснительную записку, — махнул трубкой Сталин. — Важнее то, что вы будете делать — Владимиру Ильичу хочется верить, что вы двое не подведёте нашу Советскую республику и сможете скорейшим образом приступить к формированию Красной Армии. А мы, с нашей стороны, окажем полнейшую поддержку ваших начинаний.
— Сразу хочу сказать, что есть потребность в пулемётах системы Мадсена, — произнёс Аркадий. — Непонятно, что происходит на Ковровском заводе, но производство там разворачивали ещё при царе. Ни одного пулемёта мы оттуда до сих пор не получили.
— Мы можем отправить туда кого-нибудь надёжного от партии, — предложил Сталин. — Но не ждите быстрых результатов — человеку придётся вникнуть в суть проблем.
— Предлагаю отправить туда специалистов, — ответил на это Немиров. — Генерал-майор Фёдоров с Дегтярёвым, его учеником, как я полагаю, смогут разобраться, в чём проблема.
— Это же датский завод… — произнёс Сталин.
— Нужно выкупить его, — заявил Аркадий. — Дайте датчанам денег, и они заткнутся. Нам остро нужны ручные пулемёты — они нужны будут во всех войнах будущего.
— А пулемёты типа Максим? — сразу же заинтересовался Сталин.
Немиров давно уже заметил за ним особый интерес к концептуальным вопросам военного дела. Например, теперь Ленин посвящён в подробности вопроса бронетехники и даже обещал побеседовать с Аркадием на тему производства броневиков.
— Они тоже нужны, но лишь до тех пор, пока мы не разработаем нечто, чему я ещё не придумал названия, — ответил Аркадий. — Это будет универсальный пулемёт, который можно будет использовать в пехоте, в авиации, на броневиках, на море, а также со станка. Эта концепция открылась мне, когда я воочию увидел пулемёты системы Максима, установленные на броневик Остин-Путиловец. Мне показалось интересным обдумать, а что будет, если броневик будет выведен из строя? И тогда я подумал, что пулемёт извлекут из броневика и вновь поставят на тяжёлый станок. А зачем, если можно создать нечто универсальное?
— И вправду… — с задумчивым видом произнёс генерал от инфантерии Алексеев. — А зачем?
До концепции единого пулемёта первыми дойдут немцы — примут на вооружение свой знаменитый MG-34, работающий на принципе отдачи ствола с коротким ходом. Это, к слову, тот самый принцип, который просто обожает Владимир Григорьевич Фёдоров.
— Я хочу обратиться к генерал-майору Фёдорову с особым заданием, — продолжил Аркадий. — Он должен будет разработать две модели универсального пулемёта. Масса изделия не должна превышать десяти килограмм. Скорострельность — не менее шестисот, но не более тысячи двухсот выстрелов в минуту. Боепитание ленточное, но, если не получится, то магазинное. Главное требование — пригодность для применения во всех указанных родах войск.