Чтение онлайн

– Обещаю! – Я улыбнулся: мне показалось, что на самом деле ее расстроило именно то, что глупостей этих очевидно не предвиделось, – мы же шли в театр, а не к Пете на квартиру.

Мои сестры если и удивились появившейся с нами однокурснице, то виду не подали; нет, вру, Маринка, само собой, попыталась что-то разнюхать, но Соня быстро ее осадила. Моя старшая сестра, манерами и лицом похожая на маму, тут же стала интересоваться, не прогуливаю ли я лекции и так ли хорошо учусь, как рассказываю дома. Петя, как мне казалось, сначала сильно напрягался и молчал с задумчивой и холодной печалью в глазах, но потом его разболтала Лера, и уже к театру мы подходили довольно расслабленные.

– Так, Игорь, билеты у тебя? – спохватилась Соня.

– Да-да. – Я стянул через голову сумку и стал в ней рыться. – Вот. – Поднял голову и раздал бледно-розовые бумажки, на которых синей ручкой были подписаны ряд и наши места. День к этому времени уже сменился темнотой, пошел колкий снег. Люди, похожие на бесформенные черные кучки, присыпанные мокрой мукой, не спеша тянулись к театру, но большинство из них проплывали мимо входа и исчезали вдали.

И вдруг посреди этого темного зимнего вечера, прямо над занесенными золотым снегом ступеньками я увидел… ее! Сначала даже не саму ее, а красные, похолодевшие от мороза губы, за ними и ее пальто, и темные волосы из-под смешной шапки… Все это было настолько неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Огромная Москва, где если и встретишь случайно какого-нибудь приятеля, так и того не заметишь и пройдешь мимо!

Сестры, ни о чем не догадавшись, пошли вперед, прямо к ней навстречу, а мы с Петей застыли на секунду внизу. Она малиново-красно улыбалась. Она нас увидела.

– Ярославна! Ты что здесь делаешь? – воскликнул Петя, и я подумал, что он, должно быть, ощутил что-то неприятное: Лера держала его под руку, когда мы подходили.

– Ой! Вы знакомы? – Соня остановилась возле маленькой Ясны с приветливой вежливостью.

– Да, знакомы, – сказал я. – Ярославна. Марина, Соня и Валера.

– Сам ты Валера! – Лера ткнула меня в бок.

– Очень приятно. – Ясна повернулась к Пете. – Вы же проговорились, куда идете. Позавчера по телефону, не помните? И я тоже решила пойти в театр.

– Ты одна? – тут же спросил Воронцов; воодушевление даже изменило его черты.

– Нет, я с подругой, – сказала Ясна и обвела рукой толпу у входа, будто все эти люди и были ее подругами. – Я не люблю театр – о, только не убейте меня за это! Но подруга давно хотела сходить. А тут вы как раз рассказали мне о спектакле.

Соня понимающе закивала, я же промолчал, смутившись под пристальными взглядами Леры и Маринки.

– А места у вас какие? – спросил Петя и протянул Ясне свой билет, чтобы она сравнила.

– Нет, мы в разных концах зала, – она улыбнулась. – Ладно, идите внутрь, а то замерзнете. Я дождусь подругу, и, может, мы с вами еще увидимся.

Мы вразнобой сказали ей «пока» и двинулись к дверям. Я в самый последний момент сумел с собой совладать, задержался и на одном дыхании протараторил:

– Мы на днях едем на сноубордах кататься. Давай с нами?

– Я в жизни не каталась! – Она покачала головой. Длинные пряди ее волос, те, что плотно закрывали уши, были в снегу, в них блестели хрусталики, от света фонаря розовые и темно-желтые.

– Так вот попробуешь. Тебе понравится.

– Правда?

– Я обещаю. – Сегодня я уже что-то обещал, только Лере, и что-то совсем другое.

– Но у меня нет сноуборда.

– Нестрашно. Ты сумеешь найти лыжный костюм?

– Думаю, да, у двоюродной сестры есть. И… ой, ну и тупица же я! У нее же есть и доска!

– А сестра такая же кроха, как и ты?

– Кроха? – Ясна засмеялась. – Нет, она скорее нормального роста.

– Тогда тебе не подойдет ее сноуборд. – Я бегло взглянул на дверь: на нас сквозь толщу стекла смотрел смазанный силуэт Воронцова. – Поговорим после спектакля. И… Я позвоню тебе, скажу, когда точно собираемся… Ты возьмешь трубку?

– Возьму, – она опять мне улыбнулась.

Я почувствовал себя птицей, парящей высоко-высоко над прекрасной зеленой долиной.

Не стану вдаваться в подробности постановки. Пьеса оказалась не самой плохой, хотя в начале пошловатая игра пожилых актеров меня немного покоробила. Вдобавок они пели и приплясывали под глупую фонограмму, и мне отчего-то стало за них стыдно.

После спектакля Ясна куда-то пропала, хотя я видел, как после антракта она входила в зал и садилась рядом с симпатичной светловолосой девушкой.

Она была не со мной, но весь театр был наполнен ею. Запах пыльных зеленых сидений, неподъемного занавеса, вид таинственно чернеющей сцены – все это было доказательством ее присутствия где-то поблизости…

– У нее глаза разного цвета, ты видел? Нет, ты видел?

– Марина, потише!

«Помню, когда был маленьким, испытывал неописуемое волнение перед приходом гостей. Ожидание праздника превращалось именно в ожидание гостей, и неважно, были ли то соседские дети, которых приглашали на мой день рождения, или же какие-то знакомые моих родителей. Я ждал их одинаково, словно просто со звуком дверного звонка случалось какое-то чудо, независимо от того, чья рука на этот звонок нажимала.

С трудом могу вспомнить подробности хоть одного праздника, который отмечали у нас дома, зато выражения лиц гостей, когда они появлялись из-за входной двери, всплывают в памяти каждый раз, когда мама говорит: «Помню, Миша как-то к нам приехал, Игорь тогда был еще маленьким…» или что-то подобное. Историю про моего дядю, которую она рассказывает, я никогда не вспомню. Знаю только, что ждал маминого брата с нетерпением.

Правда, как только гости появлялись, я прятался в кухне и из-за дверного косяка смотрел на них, задыхаясь от смущения. Так же вела себя и Маринка, разом затихавшая. Соня, в отличие от нас, была рассудительной и молчаливой – ей бы полагалось стесняться, но она бесстрашно шла к гостям навстречу, вместе с мамой помогала им раздеваться, вела в комнату. Мы же тихо выбирались из своего укрытия и чаще всего до конца вечера сидели на самом краешке дивана, как два трусливых кролика, втихаря разворачивая свои и Сонин подарки, которые нам всегда приносили».

Конец ознакомительного фрагмента.