Чтение онлайн

Но вот к этому мальчонке подошла какая-то женщина в черном платке. Она строго заговорила с ним, и тот сжался и собрался было бежать. Его тонкие, как стебельки, ножки стали уже переступать, чтобы скорее уйти. Но женщина в черном платке заговорила еще строже, и тогда мальчонка нехотя протянул ей свою ручонку. Женщина отобрала то, что у него было в руке, и торопливо скрылась за дверью цирка.

Некоторое время мальчонка стоял тихо, но потом принялся горько плакать. Сквозь слезы он бормотал:

— Maman m’a pris mon sou! [1]

Он вытер свои глаза грязной драпировкой, которая была навешена на цирковую дверь, но тут же снова разразился слезами и стал что-то приговаривать о своей маленькой печальной судьбе.

Горькие слезы текли из его глаз. Он прижался лицом к этой жесткой драпировке, разрисованной масляными красками. Как, вероятно, неуютно было плакать, уткнувшись в сухой и холодный холст. Маленькое тельце его сгорбилось, и одну ножонку он поджал под себя. Он стоял теперь, как аист на красной ноге.

Однако громко он не смел плакать. Там, за дверью, не должны были слышать его слез. И поэтому мальчонка не всхлипывал, как всхлипывают дети, а как мужчина боролся со своим сердечным горем.

Но вот он справился со своими слезами. Он высморкался и вытер пальцы о свое трико. И грязной драпировкой провел по глазам, чтобы они были сухие. Но от этого маленькое лицо мальчика не стало красивей. Пристальным взором он взглянул на всю эту толчею народного гулянья.

Потом опять пробормотал:

— Maman m’a pris mon sou…

И снова горько заплакал.

Новая волна горя, как тяжелая волна прибоя, опять захлестнула маленькое, детское сердце мальчика.

Тельце у мальчонки было тщедушное, одежда комичная, кукольная, но боль и слезы его казались настоящим, большим горем взрослого человека.

Мадам и месье Туссо уселись в свой экипаж и снова вернулись в гостиницу «Генрих Четвертый» — туда, куда когда-то французские королевы любили приезжать, когда они готовились стать матерями.

Там, в саду гостиницы, кондор по-прежнему сидел на своем шесте. Но на этот раз он спал.

Ему снился сон — единственный его сон. Это был сон о скалистых вершинах Перу и о взмахах широких крыльев над горными долинами. И кондор забыл о веревке.

Он с шумом взмахнул своими растрепанными крыльями и дважды ударил ими о воздух. Но веревка натянулась, и кондор упал, как обычно падал. Что-то обожгло его ногу, и тотчас мечта о скалах куда-то исчезла.

Благородная английская семья, проживавшая в гостинице «Генрих Четвертый», да и сам хозяин назавтра утром были огорчены, потому что кондор лежал в траве мертвый.