Чтение онлайн

Исторический опыт XX века подсказывает, что хроническая «имперскость» переходит в ремиссию после нескольких десятилетий экономического роста. Она уже не беспокоит. Так только, слегка чешется. При хорошей жизни народ быстро теряет вкус к войне и величию. А создавать хорошую жизнь Наполеон умел. Вот только опыта XX века у него не было.

Союзники после ссылки Наполеона на каменный остров хотели отнять у него доброе имя. Этого им сделать не удалось, история все расставила по своим местам. А имя у Наполеона отняла Франция.

Однажды ко мне в гости приехал один знакомый француз по имени Мартин. Интеллигентный человек. Сидели, пили вино, разговаривали. И я вдруг отметил для себя, что отношение французской интеллигенции к своей стране напоминает отношение русской к своей – оно очень критично! Он ругал Францию, французский менталитет. Хотел покинуть родину. Каким-то образом разговор зашел о Наполеоне.

– Как ты к нему относишься? – спросил я.

– Никак. Наполеон – это просто авантюрист.

Сказать про Наполеона, что он был авантюрист, – все равно что охарактеризовать Христа как человека с бородой. Маловато будет. И боюсь, таково отношение всей прогрессивной интеллигенции Франции к одному из величайших сынов этой страны. Ругать Наполеона – хороший тон. Хвалить – плохой.

Да и вообще, если взглянуть на карту Парижа, впечатление сложится странное. С одной стороны, становится ясно, что Париж дышит наполеоновской эпохой. Она – в названиях бульваров, площадей, мостов и даже станций метро.

С Монмартра сбегает улица Жюно. Оттуда можно дойти до улицы, названной в честь победы французской армии в Италии. Бульварное кольцо Парижа – сплошные наполеоновские маршалы, переходящие друг в друга: Келлерман, Ней, Макдональд, Серюрье, Мортье, Даву, Журдан, Сульт, Понятовский, Массена, Брюн, Лефевр, Виктор, Мюрат, Сюше, Ланн, Сен-Сир, Бертье, Бессьер.

От Триумфальной арки, которую начали строить еще при Наполеоне, лучами тянутся улицы. Одна из них носит название Великой армии. Другие – имена людей той эпохи и военных побед: Карно, Клебер, Маренго, Ваграм, Фридланд.

Станции французского метро – Дюрок и еще парочка. Сену пересекают мосты Аустерлиц, Арколе… На мосту Менял красуется вензель Наполеона – одинокая буква «N»… Вдоль реки тянутся «героические» набережные – Сент-Бернар, Аустерлиц. Кстати, название «Аустерлиц» носит и один из парижских вокзалов.

Кругом – наполеоновское время. А имени самого Наполеона на карте города нет. Французы как будто стесняются его. Победами французского оружия гордятся. А того, кто эти победы им подарил, не видят в упор.

Наполеона практически нет… Разве что протянулась от Люксембургского сада к Сене незаметная улица генерала Бонапарта, да в Лувре именем императора назван двор с вестибюлем. Вот и все.

После ссылки и смерти Наполеона, после кампании клеветы, затеянной против него вернувшимися Бурбонами, отношение к императору не раз менялось. Народ его помнил, власти не любили, но по прошествии времени признали, вытребовали его прах у англичан, похоронили. При этом статую Наполеона власти Парижа то снимали с колонны на Вандомской площади, то вновь восстанавливали. (Наполеон, как мы помним, был человеком, воспитанным на античности, поэтому колонна, прославляющая его победу под Аустерлицем, сделана в римском стиле и очень напоминает колонну императора Траяна в Риме.)

Когда в очередной раз статую Наполеона опять водрузили на место по приказу короля Луи-Филиппа, мать Наполеона Летиция Бонапарт – к тому времени уже ослепшая и очень-очень старенькая, – узнав об этом, улыбнулась и, глядя в пространство своими невидящими глазами, сказала: – Император снова в Париже!..

И если сегодняшние парижане не хотят помнить это имя – что ж… Мир запомнит его и без них. В конце концов, Наполеон больше чем француз…

Светило солнце, поэтому на душе было радостно, и голод почти не чувствовался. Шипел прибой, и пели чайки. Он шел по набережной, едва заметно улыбаясь, и ветер слегка шевелил его длинные волосы. Он улыбался не потому, конечно, что был беден и страдал анемией от недоедания, а потому, что ему было всего шестнадцать лет, а в таком возрасте самые сумасбродные надежды кажутся реальными.

Да, его семья живет очень бедно, и у сестер нет шансов прилично выйти замуж, но он непременно раздобудет для них денег, заработает на приданое! В конце концов, он может поехать в Индию или завербоваться в русскую армию, говорят, там неплохо платят, и, возможно, если написать и предложить свои услуги, то. А, быть может, он вообще покинет службу и откроет книжную лавку, он же любит книги. Торговля книгами – очень неплохой бизнес! Тогда у него будет сюртук или даже два!.. А если очень повезет, он займется торговлей недвижимостью, и тогда у его матери, сестер и братьев вообще все проблемы останутся позади. Можно будет даже купить небольшой домик где-нибудь в провинции.

Бледный вид, розовые от цыпок руки, тонкие ноги в огромных армейских ботинках. Шестнадцатилетний мальчишка в военной форме с модной косой за плечами идет вдоль берега к дому, где его ждет голодный младший брат, книга о великих географических открытиях, кусок хлеба и кружка молока.

Все еще впереди.