Чтение онлайн

Но потом у меня появилась идея получше: просто пойти и посмотреть, где меньше всего людей в автобусе и в каком автобусе нет того, кто может оказаться переодетым парнем с картинками на руках. А еще это означало, что если он скоро меня догонит, то не сможет спросить в билетной кассе, куда я взял билет, и тогда застрянет. Если я куплю билет уже в автобусе.

Так что я нашел автобус, в котором почти совсем никого не было, и еще он ехал достаточно далеко. Я зашел в автобус, пробрался назад и сел рядом с аварийной дверью.

На всякий случай.

После того, как я сел, до отправления осталось совсем мало минут. Но я все это время лежал на своем сиденье низко-низко, прятался там, где меня не будет видно снаружи. И пока мы ехали по городу, я делал то же самое, только иногда подсматривал, чуть-чуть высовывался из-за нижней части окна, чтобы увидеть то, что можно было разглядеть. Я так и оставался, пока разных зданий не стало меньше, пока по двум сторонам дороги не остались одни поля, и город был уже от нас далеко. И только тогда медленно-медленно я начал наконец подниматься с сиденья, мне стало безопаснее. И еще я был благодарен, хотя и дрожал, что получил еще немного времени, чтобы дождаться той штуки, которую я жду.

Автобус уже больше часа ехал, когда я первый раз начал думать, что, может, там, в парке, я просто запаниковал. А потом погорячился.

До этого у меня в мыслях никаких сомнений вообще не было. Я был абсолютно уверен: то, о чем я думал, почти случилось. Но пока я сидел, крепко прижимая к груди котомку с вещами, и глядел, как темнеет небо над полями, я начал размышлять, как же парень с картинками на руках мог про меня узнать. Я почти никогда с ним не говорил, даже когда он пытался говорить со мной, я был уверен, что никак не проговорился, не должен был. И потом еще, пока автобус ехал, я начал вспоминать всякие добрые вещи, которые он раньше для меня делал, и в особенности одну, о ней я долго думал, и от этого мне стало казаться, что он вообще не такой и что нож он, может, и правда нашел и хотел мне показать. Чтобы попробовать со мной подружиться. И вот тогда я в первый раз подумал, что я, наверное, просто запаниковал. Опять.

Это было почти сразу, как я появился в городе и в саду работал еще совсем недолго, и вот тогда этот парень с картинками на руках сделал для меня одну добрую вещь, о которой я все время думал, пока ехал на автобусе.

Для начала я почти все время работал в саду с розами, там, где сад переходит в главную часть парка, и там, куда приходит много людей, чтобы в футбол играть или бросать друг другу эти штуки, похожие на диски.

Ну и вот, дело было в том, что там была одна компания ребят постарше, которые никогда в футбол не играли и диски не кидали, вообще ничего особо не делали. Они обычно просто шатались туда-сюда, и, может, еще сигареты курили, и еще, может, толкали друг друга иногда. Плевались и всякое такое. Однажды они были совсем близко к тому месту, где я работал, и некоторые смотрели на меня, а потом один выкрикнул мне какое-то имя. Я сейчас не помню, что за имя, но я опять весь сжался и застеснялся. И порядком смутился из-за того, чем занимался, и даже немного покраснел, хотя не знал, могут они это видеть или нет. Но я вообще ничего им в ответ не крикнул. Наверное, это было совсем неправильно.

Тогда они подошли еще ближе, и все начали кричать мне это имя и еще что-то. А я просто очень сосредоточился на розе и притворился, что очень увлекся работой, пока они не ушли.

После этого они и дальше приходили еще несколько дней, и я, как только их видел, начинал нервничать и все прочее. И они всегда останавливались, чтобы немного покричать. Иногда они еще ближе подходили, и, может, за рукав меня дергали или за волосы. Но я притворялся всегда, что увлекся работой, а они хихикали и кричали или просто как-то странно шумели. А потом один схватил в кулак цветок розы и сказал:

«Что будет, если я сорву ее, мистер? У нее потечет кровь?»

Я все делал вид, что смотрю только на розу, и тогда другой дернул меня за рукав и спросил:

«Что случится, если он это сделает, мистер? Потечет у нее кровь?»

А потом одна девушка, она сказала:

«Вам не кажется, что я похожа на розу, мистер? – И стало много крика и смеха. – А я похожа, – стояла на своем она. – Разве нет, мистер?»

И она дотронулась пальцами до моей щеки, и они все засмеялись.

«А вы бы ее трахнули, мистер? – спросил тогда парень. – Вы бы хотели?»

А потом еще одна девушка:

«Хотел бы! Смотрите, он краснеет…»

Но я и дальше делал вид, что увлекся работой. Не смотрел на них. Я почти не понимал, о чем они говорят, те люди, что помладше, меня путают даже больше тех, которые старше, некоторые. Так что я совсем не знал, что делать.

И вот тогда появился парень с картинками на руках. Как раз тогда. И он схватил одного из тех за руку и что-то закричал. Я быстро поднял глаза и увидел, что они все вроде как очень испугались. Правда очень испугались. А парень сказал, что он сделает с ними, если они еще раз сюда придут, и рассказал им, как я ему дам знать, если они меня еще когда-нибудь побеспокоят, и как он их достанет, одного за другим, если я ему скажу.

Каждого по очереди.

Я попытался ему улыбнуться тогда, но думаю, у меня совсем не получилось, и я услышал, как кто-то из детей засмеялся. Но парень с картинками на них очень громко закричал, и тот перестал смеяться, никто больше не смеялся.

Потом, через какое-то время, он отпустил того, которого схватил, а потом эти ребята все вместе убежали. И я их не видел больше никогда.

Так что я пообдумывал все это и начал думать, что сегодня, может, просто запаниковал, ну и еще, интересно, откуда бы он мог обо мне узнать, это было важнее всего.

Знаете, Налда говорила – я имею в виду, про людей, – что некоторые могут распотрошить и порвать даже самые драгоценные вещи, чтобы добраться до той части, которая принесет им доход и выгоду. И не только скверные люди, говорила она. Но практически все, почти каждый человек, которого ты когда-либо встретишь, все, кроме самых благородных и добрых, и еще самых чистых. Это не потому, что они и правда плохие, говорила она, это просто потому, что они очень обленились и устали. Или, еще может быть, просто не умеют по-другому. Но, как бы то ни было, это и есть главная причина, почему я вправду должен сохранять дистанцию, и стараться никогда не проговориться, ведь из-за этого я буду в опасности.

Но вообще, главная штука, которая меня интересовала, пока я ехал в автобусе: не был ли этот парень с картинками на руках из тех самых немногих, о которых она иногда говорила. Просто из-за тех добрых вещей, которые он иногда мне делал. И вот от этого я немного огорчился, что он, может, хотел со мной сдружиться, а мне очень хочется заиметь друга. И обычно иногда я думаю, что девушка будет самым хорошим другом. Но все-таки…

И вот от этого мне чуть-чуть захотелось вернуться обратно, даже хотя я не мог.