Находка на Калландер-сквер

Осенний воздух был пропитан сыростью уже едва различимого тумана. Трава на Калландер-сквер, освещенная послеполуденным солнцем, покрылась желтыми пятнами упавших листьев. В небольшом садике в центре площади стояли двое мужчин с лопатами, устремив взгляд в неглубокую яму. Тот, что повыше, наклонился и опустил руки в сырую почву, что-то выискивая. Наконец осторожно поднял маленькую косточку.

Другой мужчина шумно выдохнул.

— Ну и чья же это, по-твоему? Слишком большая для птичьей.

— Домашнее животное, — ответил первый. — Кто-то похоронил собаку, навроде того.

Невысокий покачал головой:

— Так они не поступают. — Он выглядел убого на фоне бледных фасадов и суровой элегантности возвышающихся позади осыпающихся берез и лип. — У них есть специальные садики для таких нужд. Они это дело уважают.

— Наверное, это была маленькая собачка. — Высокий вертел кость в руке. — Или, может быть, кошка.

— Скажешь тоже — «кошка»! Не выдумывай. Джентльмены не держат кошек, а дамы не копаются в саду. Они не умеют пользоваться лопатой.

— Должно быть, это сделал слуга. Скорее всего, повар.

— И все-таки так не поступают. — Невысокий со значением покачал головой. — Ну, насчет зверья всякого. Домашнее животное, которое исправно несло службу в доме, должно быть похоронено соответственно: не в том месте, где люди могут прийти и выкопать его, вот как сейчас.

— Им, пожалуй, и в голову не пришло, что мы вздумаем здесь рыться. Много лет прошло с тех пор, как в этом месте в последний раз вскапывали землю. Мы бы и сейчас не стали этого делать, если бы нам не всучили этот куст.

— Лучше бы мы посадили его где-нибудь еще — к примеру, немного левее, — и пусть бы бедняга покоился с миром. Нехорошо беспокоить мертвых, даже животных. Скорее всего, кто-то позаботился о своем питомце, который исправно ловил мышей на кухне.

— Мы не можем посадить куст слева, остолоп! Иначе погубим форзицию.

— Попридержи свой язык!.. Ну, тогда посади его справа.

— Не могу. Здесь разросся родо… как его там… Прямо с дом вырос. Придется посадить его здесь.

— Тогда давай похороним кота под родо… как его там?.. Ты его вырой аккуратненько, а я устрою ему почетные похороны.

— Верно. — Мужчина примерился лопатой к тому месту, где, как он предполагал, заканчивается тушка, чтобы после ее можно было вынуть целиком, и всадил острие в землю. Мягкий чернозем и сгнившие листья легко поддались, и земля была вынута. Двое мужчин уставились на содержимое лопаты.

— Боже всемогущий! — Лопата выпала из рук того, кто раскапывал яму. — Господи, спаси нас!

— Что… что это?

— Это не кот. Я… я думаю, это ребенок.

— Матерь Божья! Что нам делать?

— Мы должны вызвать полицию.

— Точно.

Он положил лопату на землю медленно и очень осторожно, как будто это теперь имело какое-то значение.

— Ты пойдешь? — взглянул на него напарник.

— Не, я останусь здесь. Ты пойдешь и приведешь полицейского. И поторопись! Скоро стемнеет.

— Да-да, уже бегу!

Рабочий почувствовал большое облегчение, когда нашлось срочное дело. Но больше всего его радовало то, что это дело уводило его от ямы в земле и от месива на лопате.

Молодой полицейский был новичком в своей работе. Большие фешенебельные кварталы внушали ему благоговейный страх своими красивыми экипажами, ливрейными лакеями под стать им и армией слуг. Он чувствовал себя косноязычным, когда приходилось говорить с величественным дворецким, раздражительным поваром или с опрятными горничными. Вот мальчики-коридорные, посудомойки или молоденькие служанки — те больше подходили ему по положению.

Когда он увидел яму в земле и находку садовников, то сразу же понял, что это не в его компетенции. С ужасом и облегчением он велел садовникам находиться там, где они были, и ничего не трогать. А сам бросился со всех ног в полицейский участок, чтобы передать информацию своему начальнику — инспектору.

В сильном возбуждении, забыв об уставном порядке, парень ворвался в участок:

— Мистер Питт!.. Сэр!.. Мистер Питт! Произошел ужасный случай, сэр… смертельный случай!

Томас Питт, высокий улыбчивый мужчина с длинным искривленным носом, стоял у окна. Выглядел он довольно заурядно, но, хотя и был невероятно неопрятен, его лицо выдавало интеллигентность и ум. Он приподнял брови, взглянув на ворвавшегося полицейского, и спросил мягким приятным голосом:

— Что за смертельный случай, МакБит?

Полицейский задыхался. Из-за сбивчивого дыхания он не мог говорить складно:

— Тело… сэр. На Калландер-сквер. Жалкое, сэр… оно. Они только что нашли его… садовники… выкопали. В середине. Сажали дерево или что-то еще.

От удивления Питт поморщился:

— Калландер-сквер? Ты уверен? Ничего не напутал?

— Да, сэр. Нет, сэр, прямо в центре. На Калландер-сквер, сэр. Я уверен. Пойдите туда и посмотрите сами.

— Похоронено тело? — Питт нахмурился. — Что за тело?

— Это ребенок, сэр. — МакБит закрыл глаза и неожиданно стал выглядеть очень жалко. — Очень маленький ребенок, сэр… новорожденный… я думаю. Напоминает мою сестренку, когда она родилась.

Питт задержал дыхание. Медленно выдохнул.

— Сержант Бэйти! — позвал он громко.

Дверь приотворилась, и в комнату заглянул мужчина в форме:

— Да, сэр?

— Возьми карету «Скорой помощи» и доктора Стилвела, и поезжайте на Калландер-сквер.

— На кого-то напали, сэр? — Лицо сержанта сияло. — Ограбили?

— Нет. Вероятнее всего, простая домашняя трагедия.

— Простая домашняя трагедия? — От ярости МакБит перешел на крик. — Это же убийство!

Бэйти уставился на него.

— Думаю, что нет, — пожал плечами Питт. — Вероятно, соблазненная служанка скрывала свою беременность, тайно от всех родила, а затем ребенок умер. Она похоронила его и никому об этом не сказала. Переживает свое горе в одиночку, чтобы не быть выброшенной на улицу и не остаться без работы. На большее у нее не хватило характера. Такое случается бог знает как часто.