Чтение онлайн

— Спасибо, — оборачиваюсь к Данилу, давая ему понять, что он может идти, но он и не собирается.

Молча заходит вместе со мной в дом, разувается уже около спальни, потому что здесь, слава богу, обутыми не ходили. Укладываю Мишку в заранее приготовленную кроватку и иду в гостиную. В нос сразу же ударяет застоявшийся запах перегара. Открываю окно и наслаждаюсь свежим воздухом. Оборачиваюсь и не знаю, что делать. Шесть человек. Будить всех? Игорь будет недоволен. В конечном счете, решаю просто закрыть дверь и пойти выспаться, а как гости проспятся, так и взяться за работу.

— Лена, — Данил сидит на стуле, недалеко от кроватки. — Поехали ко мне, пожалуйста, — а он настырный, успеваю подумать я.

— Нет, спасибо за помощь, но дальше я сама.

— Ленааа, — он протягивает, а я его прерываю.

— Данил. Ты всего лишь друг моего мужа. Хороший друг, но если я поеду к тебе, это будет слишком.

— Ты его боишься? — зачем-то интересуется он.

— Нет, — твердо говорю, хотя понимаю, что у него явно другая информация. И я не привыкла. Не знаю, что вот этот парень делает с Игорем. Он никогда не напивается, не бухает до потери сознания, разговаривает не как сапожник с матами через слово. Он… другой. Не муж и не его друзья. Так что он делает рядом? Почему все время приходит на праздники и тусуется с Игорем. Я не знаю, но и не собираюсь об этом спрашивать. Ни его, ни Игоря.

Данил долго смотрит на меня. Наверное, пытается разглядеть следы фальши, но я держусь. Научилась за годы, проведенные с мамой, когда было страшно, но показывать страх — равносильно потере себя.

Он мне не верит.

Понимаю это по тому, как Даня прикрывает глаза и стискивает челюсти.

— Что ты делаешь рядом с ним? — а вот это лишнее. Настолько, что мне хочется заорать ему в лицо «Замолчи! Уходи!».

Вместо этого я действительно задумываюсь. Действительно, а что я делаю здесь? Прячусь от мамы? Хреново, надо сказать, прячусь. Я уехала, когда поняла, что она ни перед чем не остановится.

Сначала были побои и унижения, потом я стада эдаким домашним зверьком, которого можно за деньги показать друзьям-алкоголикам, а потом… хорошим телом, которое можно продать богатенькому мажору за приличную плату.

«— Проходите, проходите, не стесняйтесь. Да, живем не богато, но… — мама противно закашлялась, прерываясь на полуслове. — Смотрите, как вам? — она указала на меня, как на какой-то музейный экспонат. Смотрите, мол, красотка, да?

Я насторожилась.

Она и раньше приводила сюда собутыльников, но этот мужчина не выглядел таковым. Одет в дорогие вещи, обут в брендовые ботинки, а взгляд… я поежилась, прекрасно понимая, что вот сейчас важен план отступления. Побега. В моей голове уже он уже созрел. Я видела, как собираю вещи, как выбегаю из дома и никогда… никогда не возвращаюсь.

Мужчина обходит меня, смотрит, оценивает с ног до головы, буквально раздевая взглядом.

— Ну как? — мама снова покашливает, но упорно продолжает разговор.

— Хороша, — выдает мужчина.

— Забираешь?

Они разговаривают так, будто речь идет не обо мне, а о каком-то товаре: об одежде или обуви. Запоздало, но понимаю, что она меня продает. Вижу, как мужчина передает ей увесистую пачку денег, хотя по-честному, человек стоит дороже.

С горящими глазами мама берет деньги и со словами: «Бывай» уходит из комнаты. Меня трясет, а когда мужчина приближается, я шарахаюсь, но он хватает меня за руку и дергает на себя. Его руки цепляются за талию, а потом и за ягодицы».

Меня трясет от воспоминаний. Господи, неужели это уже когда-то было? Отхожу на несколько шагов и упираюсь в стену.

Мне страшно.

Не сразу понимаю, что это только воспоминания, а рядом в кроватке спит мой сын. Прихожу в себя только когда слышу настойчивый голос:

— Лена, все хорошо, — вздрагиваю, когда Даня касается моих плеч и притягивает к себе.

Не сдерживаюсь и начинаю плакать. Данил прижимает меня к своему телу и мягко водит рукой по спине.

Я не плакала с тех пор, как убежала оттуда. Всегда держалась, а здесь показал свою слабость. Не должна была, но рядом с ним настолько спокойно и легко, что я поддаюсь минутному порыву, завожу руки ему за спину, обнимаю и прижимаюсь к груди, оставляя мокрые пятна на его рубашке.

— Это… связано с Игорем? — он спрашивает, а я чувствую злость в его голосе и напряженные мышцы под рубашкой.

— Нет, — мотаю головой. — Он… спас меня. Забрал оттуда.

— Ты поэтому с ним?

Я успокаиваюсь.

Опускаю руки и отхожу.

Мотаю головой.

Нет.

Я уже не знаю почему. Игорь изменился за последние месяцы. Стал больше пить, реже приходить домой. Я не понимаю, почему так, ведь раньше… все было хорошо. Мы вместе почти полтора года, и я всегда чувствовала себя в безопасности.

Последние месяца четыре происходит такое: пьянки, друзья, гулянка и танцы. Меня напрягает это всегда, и я никогда не принимаю участия в том, что происходит.

Я всегда в комнате, закрытой на ключ, потому что страшно. Нет, Игорь никогда не подымет руку и даже не накричит, но… но ведь и мама не сразу меня продала.

То, что произошло сегодня… это заставило меня задуматься над важностью меня и ребенка для него. И я не хотела об этом думать. Так гораздо проще, разве нет?

— Лена, если хочешь, я могу…

— Нет, — слишком резко, но так нужно. Не стоит, чтобы он думал, будто у меня все плохо. — Все хорошо, правда. То, что ты видел последние месяцы… все на самом деле не так страшно… это бывает редко и потом Игорь добрый.

— Я знаю его год, — просто констатирует он. Жду, что Даня что-то добавит, но он молчит, давая понять, что этого достаточно.

Он делает выпад в мою сторону, пытается коснуться, но я только больше вжимаюсь в стену, и он отступает. Отходит, запускает руки в волосы и нервно ходит по комнате.