Шрифт:
Александр Мень
Надежды и разочарования
Радостным был путь первого каравана возвращающихся изгнанников. Правда, пустыня не расцвела садом, как мечтали поэты, но долгое время энтузиазм скрашивал все тяготы пути через безводные равнины.
Толпа, двигавшаяся на запад, состояла в основном из мечтателей, патриотов и бедноты, одушевленной идеями пророков. За ними шли священнослужители, которым на чужбине нечего было делать. Наиболее состоятельные люди не решились покинуть Вавилон. Во главе каравана стоял жрец Иисус и князь Зоровавель - один из потомков царя Давида.
С самого начала жизнь жестоко разрушила иллюзии энтузиастов. Им был предоставлен только разрушенный Иерусалим с пригородами. Вражда соседних племен, разруха, неурожай, запустение земли - все это могло привести в отчаяние самых твердых.
Сначала решили, было, восстановить царскую власть. Вавилонские иудеи прислали князю Зоровавелю золотую корону. Но одной короны, видно, было недостаточно. Жрецы не хотели допустить возрождение монархии. Они все больше и больше забирали власть в свои руки.
В 516 году завершилось строительство Храма. Многие, видя его, плакали от разочарования, вспоминая старый. Наступил период усталости и равнодушия.
Тем временем в Иерусалим прибыл энергичный знаток Закона Ездра. Он был уверен, что все бедствия народа проистекают оттого, что он плохо соблюдал предписания Закона. Он собрал священные свитки Торы (Закона) и с этим "оружием" в руках приступил к реставрации государства.
То, что он нашел в Иерусалиме, превзошло худшие его опасения. Город был уже наполовину языческим. Как разрастающиеся джунгли поглощают покинутые города, так обычаи и верования окружающих народов поглощали иудейство.
Ездра решил действовать незамедлительно. Разодрав одежду, как делали в знак траура, появился он перед народным собранием и сумел так наэлектризовать толпу, что многие поклялись разойтись с женами-язычницами и до гроба оставаться верными "Закону Моисееву".
Второе собрание всех жителей Ездра провел с еще большим успехом. Это было время дождей. Люди стучали зубами от холода и страха, который нагоняли на них фанатичные речи Ездры. А он продолжал угрожать, плакать, кричать и потрясать над толпой лохмотьями разодранной одежды. Он заклинал иудеев обособиться и навсегда стать замкнутой общиной, в которой нет места иноплеменникам. Идею о религиозном призвании народа, которую проповедовали пророки, он довел до крайности, почти до гротеска. Он требовал пунктуального, неукоснительного соблюдения всех мелочных предписаний традиции, требовал превращения всей жизни в сплошной ритуал.
Как первый акт обособленности и исключительности Ездра начал восстановление иерусалимских стен, которые явились как бы символом отгороженности иудеев от всего мира.
На празднике в честь окончания работ Ездра выступил вновь публично. На высоком помосте, стоя перед народом, он читал Тору и изъяснял ее. Народ плакал от раскаяния, что так долго попирал заветы отцов. Так, в 444 году иудейство превратилось в замкнутую касту; под пеплом обрядности и узости едва тлело некогда столь могучее пламя пророков. С течением времени соблюдение обрядов превратится в своеобразный спорт и появятся течения, которые сочтут даже строгость Ездры недостаточной. Эти ослепленные фанатики образуют целую партию "фарисеев" (отделившихся), которые будут свято верить в абсолютную ценность всей массы предписаний, уставов, обычаев.