Начало
Шрифт:
Расчёты показали, что согласно введённым данным, на поверхности не более шестидесяти градусов. А значит, пора выбираться.
Эфирное воздействие отозвалось иглой боли, ввинчивающейся в висок. Но надо, но помогу руками и ногами, решил я, аккуратно расшатывая крышку ложемента — режим аварийного отстрела не работал. В ответ на мои удары вновь послышался стук. Прерывающийся, как будто истеричный, замирающий на несколько секунд и вновь начинающийся. Блядь, ну не бывает так, ущипнул себя я. Ну ладно, выберусь — проверю. Хотя точно кукуха едет — в трёх тысячах градусов десятиминутной бомбардировки мог выжит только колдун, вроде меня. Любые щиты бы истощились, температура и удары… нереально. Но стук есть, блядь, хватит хернёй страдать! Выберусь и проверю, а то окончательно свихнусь, выбираясь!
Вспышка гнева породила вспышку боли, но клятая крышка ложемента вылетела. А меня стал овевать смешанный с горячим ледяной воздух, не успевавший выровнять температуру. Высунул голову, оглядел застывшее неровное металлическое озеро вокруг — останки Краба были самой высокой точкой, насколько хватало глаз.
— Пиздец, — констатировал я, поднял глаза и погрозил кулаком небу. — И вам пиздец, мрази! И семьям вашим и отродьям!!! Уничтожу, у вас на глазах… — горло перехватила судорога, я долбанул кулаком по ложементу.
В ответ вновь послышался стук, приведший меня в себя.
— Похер, глюк или не глюк, но разобраться надо. А то меня это стучание, даже если бред, окончательно доведёт до съехавшей крыши.
Подобрался к ложементу, осмотрел — и охренел: механизм отстрела ложемента и часть торса Краба уцелели. Более того, если бы не расплавленные манипуляторы, остатки Доса вообще можно было бы сдвинуть.
Но стук время от времени слышался, так что, для начала, я отстрелил свой ложемент — благо, хоть инструментов не было, но колдунские схемы простейших воздействий на технику я изучил до «отскакивания от зубов». Сколько всякого железа с Дживсом проапгрейдили, скрежетнул я зубами.
За ложементом был броневой каркас, который я привычно снимал, частью руками, частью эфирным воздействием и, через полчаса, уже ёжась от морозца, я добрался до источника шума.
— Да не может такого быть, — произнёс я, и плюнув на боль просто вырвал крышку ложемента эфирным воздействием.
Покачиваясь, с туманом перед глазами, я видел кадры: Нида, с искажённым гневом лицом, вырывается из Доса. Ожоги, с разбитых кулаков течёт кровь, в руках небольшой лазер. Со звоном уроненный на металл и удивление и неверие в глазах подруги.
Следующее воспоминание было как мы сидим в обнимку в останках Краба, рыдая и говоря «я люблю тебя», на перебой.
Но мозги немного пришли в себя — до меня начало доходить. Тот взрыв кинул меня на Дос Ниды. А расширение «круга защиты» захватило ложемент, оказавшийся аккурат подо мной. Сфера, а я расширял с запасом. Ниду не полностью защитило — ожоги, но… жива!
На небо я посмотрел с другим чувством — почти молился, ждал знамения. И вот честно — если бы оно было, строил бы церковь и приводил бы к новой вере огнём и мечом. Но его не было, а значит, либо просто безумная и невероятная удача, либо тому, кто может и там, на меня похер. Наверное, к лучшему, заключил я, прислушиваясь к несвязной речи Ниды.
— Ребята… Дора, Ашли, Ролл… все… я отмщу, отомщу им всем…
— Мы отмстим, Нида. Лори…
— И Лори… — вновь заплакала Нида, сжимая меня в объятьях.
Но через пять минут я начал аккуратно приподнимать подругу. Месть — правильно, но температура падала. Спастись, чтобы сдохнуть от холода — идиотизм, но у нас ничего нет, разве что лучевики, застрелится… Или колдунство, оскалился я. Хер знает, что с моим колдунским органом, но и похуй — уж умереть от холода я нам не дам. А там посмотрим.
— Надо выбираться, Нида.
— Хорошо, Ан, — разбито выдала она.
Выбрались, осмотрелись, я начал прикидывать, что мне наколдунствовать, чтоб нам не замёрзнуть как вдруг… в небе появилась увеличивающаяся точка. Сначала заставившая напрячься, а потом…
К нам приблизился мой байк. С Лори, живой Лори за рулём, в одних трусиках, заплаканной, но живой! С криком она бросилась нам на шею, сбивая с ног — я еле успел подстраховать Ниду, всё же, под нами был металл. А пока я обнимал чудесно выживших любимых, байк проскрипел динамиком, совершенно незнакомым голосом, но чертовски знакомым тоном:
— Рад приветствовать вас, сэ-э-эр!