Чтение онлайн

— Лариса!

Она явилась немедленно, тревожно озираясь и поправляя прическу по неискоренимой женской привычке в любой ситуации выглядеть наилучшим образом.

— Звони по ноль два, скажи, нападение на работников милиции! — приказал Никольский девушке.

Лариса кивнула, бросилась в гостиную. Забившись в угол, там сидела потерявшая элегантность Майя Дмитриевна. Просто испуганная и вульгарная содержательница борделя, обычная бандерша, состряпанная «добрыми» людьми из вышедшей в тираж проститутки, — вот как теперь смотрелась томная англоманка.

— Теперь держись, сука! — сказала Лариса с ненавистью. — Отольются тебе мои слезы!

Она схватила телефонную трубку и набрала ноль два.

…Милиция появилась через несколько минут. Возглавлявший ментов опер обрадованно воскликнул, узнав Никольского:

— Сережка! Это ты на моей территории воюешь? Что тут?

Никольский, пряча пистолет, ответил:

— Подпольный бордель с установкой для съемки клиентов на пленку с целью шантажа.

Тем временем мощные парни в сержантских погонах на ловко сидящей форме принялись без церемоний шмонать «быков». Вдруг в квартиру вошел еще один оперативник и протянул Никольскому милицейское удостоверение и пистолет.

— «Скорую» мы уже вызвали, — сообщил он Сергею.

Никольский молча выбежал из квартиры и помчался по лестнице вниз. В подъезде у дверей лежал Лепилов с разбитой головой, под которую была заботливо подложена милицейская фуражка. Рядом на корточках сидел милиционер, тампоном стирая кровь с лица Лепилова. Никольский тоже присел и позвал:

— Миша. Миша!

Лепилов открыл глаза, попытался улыбнуться и медленно прошептал:

— Упустил я его, Сергей Васильевич.

Глаза у парня были виноватые. «Да черт с ним, с бандитом! — подумал Никольский, закусывая губу. — Лишь бы сам ты жив-здоров остался!» Но сказал он другое.

— Ты спас меня, Миша, — тихо, проникновенно произнес Сергей. — Спасибо тебе.

Утром следующего дня в двадцать вторую квартиру, где была установлена съемочная аппаратура, заявилась целая делегация: Никольский, его приятель — зам по оперчасти местного отделения — и фотограф Гущин. Они прошли в комнату, откуда велись съемки. Гущин принялся с интересом рассматривать прекрасно задуманный и прекрасно смонтированный механизм.

— А что? Замечательная штучка! — восхитился он. — Раньше такая работа была по силам только одной конторе.

— Считаете, что мастер из ГБ? — быстро спросил Никольский.

— Вполне возможно, — кивнул фотограф. — Их теперь много на вольных хлебах. Но так культурно работать могут только единицы.

— Конкретно — кто? — потребовал Никольский.

— Как это — кто? — возмутился Гущин. — Ну, допустим, есть у меня предположения и догадки. А вдруг я невиновного оговорю?

— Не волнуйтесь, Всеволод Георгиевич. Сначала мы все проверим, — успокоил его Никольский. — Но все-таки кто?

— Могут: Акимов, Мухин, Гаронкин, Пискунов. За троих я ручаюсь стопроцентно! — Последнюю фразу Гущин буквально отчеканил.

— Кто же четвертый? — без нажима спросил Никольский.

— Пискунов… — вздохнул фотограф, явно сожалея о своем беспутном коллеге.

— Почему именно он? — мягко поинтересовался Сергей.

— После увольнения он сильно запил… — поведал Гущин. — И берется за любую работу, лишь бы деньги платили.

— Его адрес, — потребовал Никольский.

— Адреса не знаю, — замялся фотограф. — Телефон где-то был, скорее всего, в рабочей книжке в мастерской.

— Тогда поехали, — решил Никольский.

…В подъезде и на лестнице дома, куда вошел Сергей, было полно народа: пожарные, милиционеры и просто любопытные. Санитары «скорой помощи» пронесли на носилках перевязанного человека. Нужная Никольскому квартира оказалась развороченной до основания — без окон и дверей, с оплавленными стенами. На площадке стоял участковый. Никольский предъявил удостоверение и спросил:

— Что произошло, лейтенант?

— Пьяное безобразие произошло, товарищ майор! — начал докладывать тот. — Алкаш здесь жил, отставной комитетчик. Видимо, нажрался вчера под завязку и заснул. А на плите кастрюля на огне стояла. Вода закипела, залила газ. Хозяин так и не проснулся, угорел до смерти. Сосед запах почуял, позвонил в дверь. Ну, а от искры звонковой, как полагается, взорвалось, все…

— Опергруппа работает? — устало спросил Сергей, уже понимая, что приехал сюда зря: кто-то его опередил, «зачистил» свидетеля…

— Городская приехала, — отрапортовал участковый.

Из квартиры вышел покурить знакомый Никольскому эксперт. Увидев Сергея, он оживился и удивленно спросил:

— И ты здесь? Чего тебе от нас надо?

— Твой клиент — мой свидетель, — пояснил Никольский. — Был.

— Важный свидетель-то? — сочувственно поинтересовался эксперт.

— Основной, — вздохнул Сергей.

— Считай, что основного у тебя нет, — развел руками эксперт.

— Догадываюсь… — покивал Никольский. — Что-нибудь интересное нашли?

— Да ничего, — эксперт досадливо отмахнулся. — Как всегда: документы, немного денег, навал электронной рухляди, записная книжка…

— А книжечку можно посмотреть? — оживился Никольский.

— Гриша! — громко позвал эксперт.

На площадку выскочил молодой опер и тоже удивился.

— Сергей Васильевич, вас что — в семьдесят шестое перевели?

— Пока нет, — чуть улыбнулся Никольский. — У тебя там записная книжка. Можно посмотреть?

— Нет проблем, — заверил опер, вытащил из кармана, потрепанную записную книжку и протянул майору.

Сергей сразу же открыл ее на букву «м» и увидел знакомый адрес и телефон Майи Дмитриевны.

— Гриша, понятые там? — спросил у опера Никольский.

— А где же им быть? — хмыкнул тот, как бы заверяя старшего офицера: законы мы, мол, знаем и неукоснительно соблюдаем.

— Оформи изъятие и зафиксируй этот адрес, — полупопросил, полуприказал Никольский.

— Нет проблем, — заверил еще раз опер и удалился в квартиру.