Чтение онлайн

— Иди сюда, — услышал он тихий голос из темноты.

— Кто тут?! — у Пашки неистово заколотилось сердце. — Тань — ты, что ли?!

— Что ли! Ступай ко мне. Чуешь, куда?

Жмурясь от внезапно накатившей на затылок боли, он зашаркал туда, где стояла, еще по детской памяти, коечка Гунявого. Остановился, когда мягкая ладонь обхватила запястье.

— А я тебя вижу! — засмеялась Танька. — У меня глаз кошачий.

— Танька, — сказал он. — Как получилось-то, Танька? Как получилось-то?

— Да вот так… Долгий, короче, разговор! — плаксиво вскрикнула она. — Мне мимо него никак было не пройти. Сам не видишь, что ли? Так и получилось.

— Э-э-э… — Пашка хотел отдернуться, побежать; лишь на мгновение он замешкался, — и его хватило, чтобы Танька положила его руку на свою голую грудь. Он ощутил мягкую гладкую кожу, нежный сосок. «Ну иди, иди…» — шептала она. Скрипела древняя койка, воняла лопотина, постланная вместо матраца. Щелкало, полыхало в мозгу, девка искала губы, — он мотал головою, уворачиваясь. Тьма теперь не давила сверху, она шла изнутри, — и, едва прорвалась, схлынула — Пашка с жалобным, детским воем сполз с койки и лег, прижавшись лбом к теплой щербатой доске. Танька склонилась, тронула голову: «Ну, как тебе?..» Он встал, молча оделся.

На крыльце Гунявый курил сигаретку.

— Кайфанул, дембелек? — крикнул он вдогонку. — А бражку пить? Вот ведь народ: ни спасиба, ни до свиданья! Г-гляди, чекист! У меня тоже душа есть. Да помни, кто тут хозяин! Проспишься — приходи!

Не дойдя до дому, Пашка свернул на берег речки. Там внизу, метрах в пяти, катилась по галькам Подкаменка. Он сел, свесив с обрывчика ноги, рванул пучок сухой уже, несмотря на раннее лето, травы, размял в ладони, понюхал. Терпкий дух когда-то бродившего внутри сока, сладкого тлена… Пашка лег навзничь, раскинул руки, прислушался к водяному говору.

Стратилат — грозами богат.

А какая спокойная ночь.

— Убью. — Сказал он. — Все равно убью.

Тотчас словно некто разжег за горизонтом гигантскую зажигалку; урчащий гром пролетел над тихой землею.

Возле уха послышался писк, — и проворная лапка царапнула его по щеке. Пашка сгреб котенка, легко стукнул по спинке:

— Буско! Ты что, Буско? Откуда ты, зверь? Ну, сиди тихонько!

Котенок вырывался, немощно сипел. Шмаков спустил его на траву.

— Обидели нас, зверь.

Он встал, зацепив рукою котенка, посадил его на плечо. Поднял голову. Баба Шура гадала когда-то на звезду Полынь — а теперь кто погадает?

От избы слышались голоса: это мать провожала дядю Юру. Вот он пошел прочь, кашляя и отдуваясь. А мамка села на лавочку, устало потянулась, запела тихо и тоненько:

А звезды, что взошли с вечера над полями, укатили уже далеко, в другие страны. Уходила и стоявшая над трубою шмаковского дома. Она меркла, меркла, бледнея.