Чтение онлайн

— Вот он и вернулся, — сказал Артур. — Чего же плакать-то?

— Не плачь, Дикси, — сказал Тревор.

Дикси перестала плакать. Вошла Мэвис с чаем.

Дикси сказала:

— Он жутко некультурный. Посмотреть только на его сестру. Знаете, что Элси вытворила в первый раз на танцах?

— Нет, — сказала Мэвис.

— Ну, один парень к ней подошел и пригласил ее. А Элси: «Не могу, — говорит, — я вспотела».

— Что-то я от тебя раньше про это не слышала, — сказала Мэвис.

— Мне самой только что Конни Уидин рассказала.

Тревор коротко хохотнул.

— Он у нас вылетит из Пекхэма так же, как Дугал Дуглас.

— А по-моему, Дугал уехал сам, — сказал Артур.

— С подбитым глазом, — сказал Тревор.

А у старомодной стойки «Глашатая» несколько свидетелей драки восстанавливали всю историю. Буфетчица сказала:

— Да еще месяца не прошло. В газетах небось читали. Ну, тот малый, что бросил девушку перед алтарем, он самый и есть. А она с Главной Парковой, фамилия — Кру.

Одна из трех домовладелиц сказала:

— Нет, ее зовут Дикси Морз. А Кру — это ее отчим. Уж я-то знаю, потому что она работает на «Мидоуз, Мид», в машинописном бюро, где бедняжка мисс Кавердейл заведовала. Мне про нее рассказывала мисс Кавердейл. А у парня место неплохое, он техник по холодильникам.

— А что за парень ему двинул?

— Сынишка старого Ломаса. Тревор его зовут. Электромонтер. Он на свадьбе шафером был.

— А я уж тут как тут, — вдруг запел старик, который обретался со своей женой где-то сбоку за стойкой, — в церквушке поджидал, в церквушке поджидал.

Его старуха ничего не сказала и не улыбнулась.

— Ну-ну, папаша, — сказала буфетчица.

Старик поднес ко рту трясущейся рукой стакан горького.

Еще до закрытия бара история разошлась по окрестным пивным; там дополнили, что Хамфри тем же вечером звонил в дом № 12 по Главной Парковой.

И даже мисс Конни Уидин в баре одного из ресторанов прослышала, что Хамфри Плейс вернулся и что была драка; позже она имела об этом беседу со своим отцом, заведующим отделом кадров в фирме «Мидоуз, Мид и Грайндли», который в это время оправлялся от нервного потрясения.

— Жених Дикси вернулся, — сказала она.

— А шотландец вернулся? — сказал он.

— Нет, о нем не слышно.

Перед закрытием на свой пост у пивной заступила Нелли Маэни, та самая, которая на религиозной почве отошла от религии отцов. Ее седые космы развевал августовский ветерок. Она во всеуслышание заметила:

— Хвала господу, который сподобил руки слабых сокрушить сильных и чьим чудесам немеркнущим мы свидетели и в наши дни.

Остаток недели про Хамфри с Дикси говорили повсюду. Рассказали о возвращении жениха и негодному к несению воинской службы восемнадцатилетнему Колли Гулду, а тот поведал об этом местной шпане в закусочной «Слон». Наконец наутро, еще до перерыва, новости знал весь нижний этаж на «Мидоуз, Мид»: и прядильщица Доун Уэгорн, и ученица швеи Аннет Рен, и контролер качества Элен Кент, и мотальщица Одетта Хилл, и упаковщик Раймонд Лаузер, и шлихтовальщица Люсиль Поттер; оповещены были также учетчики, многие укладчики, сортировщики и работники конторы.

Но ни о чем не услышала мисс Мерл Кавердейл, недавняя заведующая машинописным бюро. Ни о чем не услышал мистер Друс, недавний управляющий. Не услышал ни о чем ни Дугал Дуглас, недавний специалист-гуманитарник, ни его квартирная хозяйка мисс Белла Фрайерн, которая смолоду знала всех в Пекхэме.

Однако через неделю все подробности перезабыли. Историю припоминали, если речь заходила о чьей-нибудь свадьбе. Одни говорили, что жених вернулся, покаялся и свадьбу все-таки сыграли. Иные говорили, что нет, он женился на другой, а невеста вышла за шафера. Интересовались тоже, не было ли прежде у невесты шашней с шафером. Иногда рассказывали, что невеста с горя сошла с ума, а жених застрелился в парке. Но все сходились на том, что он сказал «нет» в церкви, уехал со свадьбы одинешенек, а потом заявился к невесте.

Дикси с Хамфри только-только обручились, когда Дугал Дуглас поступил на службу в фирму «Мидоуз, Мид и Грайндли, фабриканты нейлонового текстиля» — небольшое, но растущее предприятие, как охарактеризовал его мистер Друс.

В ходе беседы мистер Друс сказал Дугалу:

— Мы чувствуем, что настало время специалисту-гуманитарнику внедрить у нас культуру. Индустрия должна идти рука об руку с культурой.

Мистер Друс, мужчина массивный, до облысения был блондином. Дугал, бывший исполнитель роли Риццо в студенческой постановке пьесы о Марии, королеве шотландской, изо всех сил постарался принять подобающий вид: он угрюмо и страстно воззрился на мистера Друса, выставил правое плечо, и без того весьма искривленное от природы, и уперся локтем в стол, устрашающе скрючившись. Дугал в полной мере одарил мистера Друса своей улыбкой: он ухмылялся все шире, показывая оба ряда молодых белых зубов, и помахал кистями рук. Мистер Друс глаз от него не мог оторвать, и Дугал это понимал.

— Я чувствую, что без меня вам не обойтись, — сказал Дугал. — Что-то подсказало мне это нынче утром, не успел я проснуться.

— Так ли это? — сказал мистер Друс. — Так ли это?

— Так мне кажется, — сказал Дугал, — но я могу и обмануться.

— Видите ли, — сказал мистер Друс, — предупреждаю вас, что мы должны ознакомиться с другими кандидатурами и не можем в данный момент принять окончательное решение.

— Вот именно, — сказал Дугал.

При второй встрече мистер Друс прохаживался по кабинету, а Дугал сидел раскидисто, как араукария, и только глазами всюду следовал за мистером Друсом.

— Законы индустриального мира покажутся вам жестокими, — сказал мистер Друс.

Дугал изменился в лице и принял вид профессора. Он положил локоть на спинку стула и доброжелательно посмотрел на мистера Друса.

— Мы учреждаем для вас новую должность, — сказал мистер Друс. — Собственно, кадрами у нас уже заведует мистер Уидин. Ему нужен помощник. Чувствуется, что у нас не хватает человека с кругозором. Мы чувствуем, что вас надо отдать под начало Уидину. Но большей частью вам придется работать самостоятельно, на свой страх и риск, — так мы чувствуем. Но, разумеется, вы будете под началом у Уидина.