Чтение онлайн

Ровно в пол-одиннадцатого я вышел из комнаты. Перекинулся парой слов с Мищенко и отправился на встречу. Чего от меня надо Шуйскому? Неужели все-таки хочет, чтобы я представлял область на турнирах?

Когда я оказался в холле гостиницы, было без семи. Подошел к черноволосой девушке-азиатке на ресепшене, сказал, к кому мне и куда.

— Вас ожидают, — улыбнулась она. — Тридцать третий номер на третьем этаже, в правом крыле. Если желаете, можете воспользоваться лифтом.

Я зашагал по мраморным плитам к хромированному футуристическому лифту, где по черному стеклу двери текла бегущая строка. Роскошно здесь, в стиле римского особняка: белый мрамор, мраморные же плиты, мраморная стойка ресепшена. И девушка симпатичная.

На третьем этаже, стоя на зеленой ковровой дорожке, я поймал себя на том, что у меня мандраж, как перед экзаменом, к которому я не готов.

«Успокойся! Что тебе какой-то Шуйский? Ты умер и с того света вернулся, с богиней разговаривал! Хвост пистолетом! Грудь колесом!»

Я постучал. Мне сразу же открыл Витаутович, жестом пригласил в двухкомнатный номер, где за деревянным лакированным столом сидел Шуйский — не тот, что был на беспредельных боях, а сам Аристарх Григорьевич, Первый секретарь Михайловского обкома КПСС.

— Здравствуйте! — Мгновенно преодолев ступор, я скинул ботинки, пересек комнату и потянулся для рукопожатия. — Очень рад знакомству со столь легендарной личностью.

Шуйский с готовностью сжал мою ладонь.

— Бросьте, Александр. Присаживайтесь, пожалуйста.

Витаутович бесцеремонно уселся на трон-стул рядом со мной, закинув ногу за ногу. Только сейчас я обратил внимание на стол, где был не коньяк, не виски и даже не вино — березовый сок и початая коробка шоколадных конфет.

— Извините, что не получилось встретиться с вами вчера, ожидание так утомительно! Потому не буду начинать издалека. У меня к вам деловое предложение.

Подобравшись, я успокоил частящее сердце и заставил себя не отвести взгляд.

— Я смотрел турнир в честь дня рождения Павла Сергеевича… — продолжил Шуйский.

Так и есть. Будет предлагать заниматься боями без правил, выступать за область.

— Лев Витаутович посвятил меня в некоторые, так сказать, детали. И несмотря на то, что вы пережили, у вас второе призовое место! Это не просто достойный — это фантастический результат!

Я ощутил, будто невидимая рука гладит меня по голове, и волосы зашевелились. Бесплотные пальцы проникли под череп, коснулись мозга… Сосредоточившись, я вытолкнул чужака из своего разума, уверенный, что это Шуйский пытается мне навязать свое мнение.

Он сделал вид, что ничего не случилось, лишь дергающийся уголок глаза выдал, что ему мое сопротивление как минимум неприятно.

— Уверен, что под руководством Льва Витаутовича вы достигнете небывалых высот и станете легендой…

Шуйский улыбнулся и переглянулся с Тирликасом, который молча сидел, подперев голову рукой. Теперь они точно знают, что я одаренный. Каким будет следующий ход?

— Вы ведь хотите стать легендой? — продолжил Шуйский.

Сейчас мой ход, и тут важно все обдумать. Но как, когда все мысли разбежались?

— Конечно хочу, но не легендой смешанных единоборств, к тому же в нашей стране достаточно блестящих спортсменов.

Одаренные снова переглянулись. Они что, мыслями обмениваются? Считать их желания не получилось, я услышал лишь уже знакомый белый шум.

— То есть ты отказываешься? — проговорил Шуйский с нажимом и переходя на «ты».

Я облизнул враз пересохшие губы. Не блеять. Не лебезить. Говорить, как с равным.

— Думаю, что, если человек не заинтересован в работе, он не будет выполнять ее отлично.

Шуйский снова усмехнулся, пригубил сока из стакана.

— Что же заставило тебя так блестяще себя проявить?

— Нужда, — не стал кривить душой я. — И жажда справедливости.

— Я предлагаю тебе ежемесячную зарплату — десять тысяч рублей. Плюс столько же за каждый выигранный бой. Потом сумма увеличится. Плюс ты получишь…

Он продолжал вещать о привилегиях приближенного к номенклатуре спортсмена, защищающего не только честь области, но и Семьи, а я думал, что буду, как сыр… как пельмень в масле! Звезда мирового уровня! Икра ложками! Лимузин, «Чайка» или что здесь? Толпы поклонников…

И вечно опухшая разбитая морда. Кровь. Ярость. Бум-бум-бум по груше. Это все равно что высокооплачиваемая нелюбимая работа. Стоит ли? Не предаю ли я себя снова?

Вспомнился наш последний матч, азарт, крики, блеск в глазах. Так хорошо было, и еще будет, надо лишь немного подождать. «И если упрашивать время, то только об этом». Какая заразная у Микроба оказалась манера подбирать песни! Правда эту, авторства группы «Ундервуд», мало кто знает. Микроб, увижу ли тебя когда-нибудь?

Что есть деньги? Пыль. Все, что я смогу забрать с собой — свои воспоминания.

— Я могу отказаться?

Шуйский на миг потерял самообладание, его лицо вытянулось, он моргнул растерянно. Лев Витаутович хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Я же говорил! Отказался!

Они потянулись через стол и хлопнули по рукам — словно еще вчера поспорили на меня. Лицо Шуйского порозовело, он будто бы ожил и обратился ко мне:

— Лев Витаутович сказал, что ты разносторонне одарен. — Он интонацией подчеркнул последнее слово. — А талантам надо помогать. И, если честно, главное предложение не касается турниров. Но для начала мне надо знать, чего ты хочешь?

Он серьезно? Не «На тебе лопату и — копать! Шнелле, швайне!» — а его и правда интересует, чего я хочу? Ситуация казалась настолько невероятной, что я онемел. Ладно маги в правительстве — всякое бывает. Но чтобы человек, в руках которого безграничная власть, всерьез интересовался мнением какой-то пешки — это ли не фантастика?

Если задуматься и поискать, то и в моем мире есть не только власть имущие воры, но и состоятельные люди, добившиеся всего своим талантом, которые помогают больницам, строят парки и музеи за свой счет, как те же Чалый и Галицкий.