Чтение онлайн

— Сколько боев?

Хасан смерил меня взглядом, причем изобразил недоумение — мол, чего это я еще торгуюсь? И без того мне столько бонусов обещано!

— Извини, парень, одним боем не обойтись. Ты для моих гостей будешь никто, имени-фамилии твоих никто не узнает, будешь просто Саня, проездом из… — он задумался, — пусть будет из Алупки. Поэтому пробиваться в финал тебе придется с отборочного раунда.

— Сколько боев? — повторил я вопрос.

— Два в отборочном, еще три в финальной восьмерке. — И тут глаза его вспыхнули алчно, а вся любезность слетела, потому что его озарило, как на мне заработать еще больше. — А может, и больше, посмотрим. Я таких людей приглашу, весь Крым ахнет! Прославишься!

Он поднялся, протянул руку:

— Ну? Договорились?

— Парней моих отпустите, — ответил я, не спеша отвечать на рукопожатие. — И девчонок найдите, пусть все вернут. Мстить не будем, обещаю.

План был простым — оставаясь анонимным, без траты «Лучшего в мире», драться без особых усилий, потом свалить. Если будут травмы и синяки — за ночь точно залечу. А свободу парням нужно обеспечить на случай, если что-то пойдет не так. Кто-то из наших должен вернуться на базу и добыть денег, чтобы закрыть счет, а кто-то — найти Матвеича с той же целью. Но владелец чебуречной, чуть посомневавшись, ответил так, что все упростилось:

— Сделаем. Но только после того, как проведешь первый бой.

— Второе. Мы вам каких-то пол косаря торчим, а вы меня на победу в турнире подписать пытаетесь. Я подписываюсь как раз только на один бой. Что касается следующих, то сколько вы на мне поднимите — дело не мое, но вот мои условия: пять тысяч за каждый бой, еще десять — за победу в турнире.

От озвученных сумм Хасана перекосило, лоб его наморщился, мозги усиленно заработали, и мне показалось, что я слышу, как под черепной коробкой трутся, скрипят шестеренки. Наконец алчность победила.

— Согласен, — сказал он.

И я пожал ему руку.

Парни все так же впятером сидели за столиком. Два «быка» в спортивных костюмах за стойкой у выхода имитировали посетителей, чтобы клиентов не распугивать. Еще двое, те, что сопровождали меня к хозяину забегаловки, бдели по соседству с динамовцами.

Увидев меня, все оживились, зашептались. Не успел я занять свое место, как Микроб вскочил и возмущенно затараторил:

— Прикинь, суки, никого не выпускают! Даже меня — деньги искать! Нас что, в рабство теперь продадут? — Он говорил нарочито громко, и ужинающие гости заведения начали оглядываться. — Есть претензии — звоните в милицию! Что это за шантаж?

— Да! — поддакнул Жека. — Гнилой какой-то развод. Давайте вызывать наряд!

Народ побросал еду, уставился на нас в надежде на шоу, но я прошипел:

— Тихо! — Склонился над столом и прошептал: — Сами знаете, менты не в наших интересах. И никакой гарантии, что они не заодно с хозяином. Короче, вы можете быть свободными, когда я проведу один бой.

— Не понял… — вытаращил глаза Игнат. — В смысле?

Прежде чем ответить, я поднялся, положил руку на лоб Погосяна, отогнул средний палец и что было сил щелкнул Мику по лбу.

— За что?! — подпрыгнув, возопил он.

— За то, что ты трепло. — Я сделал жест, чтобы все склонились ко мне, и прошептал: — Подозреваю, что все это — инсценировка и подстава. Хасан Демерджи, большой любитель боев без правил, смотрел турнир в Лиловске и запомнил меня. Там был один яркий момент, в общем, я обратил на себя внимание. Так вот, он заподозрил, что я — тот самый боец, а кое-кто, — я в упор уставился на Мику, который делал вид, что ни при чем, — подтвердил!

— Ну а че? Он ведь и так знал, — огрызнулся Погосян, но как-то вяло, без огонька.

— Блин, ты, Поласкун, прям решето! — выдохнул Игнат. — Так и до чего добазарились?

— Я провожу один бой, и вы свободны. А я остаюсь биться до финала. Он хочет на мне как на ноунейме заработать.

— Не понял. Как на ком? — спросил Микроб.

Я мысленно ударил себя по лбу. Здесь же все эти англицизмы не в ходу!

— Он меня представит как никому не известного парня, который тут проездом, и дерется чуть ли не ради того, чтобы по счету расплатиться.

— Так оно так и есть же? — хмыкнул риторически Рома Клыков.

— Я бы не соглашался, — высказался Микроб. — Нельзя заключать сделки с теми, кто играет нечестно.

— Варианты? — спросил Клыков.

Все молчали, только Микроб, честь и совесть нашей команды, уж очень обо мне беспокоился, а потому предложил:

— Саня, один бой — и хватит с него, валим вместе на базу, целее будешь.

— Не могу, Федя, я слово дал и руку пожал.

— То есть ты, я так понял, и дальше останешься? А вдруг там какая-то подстава? И успеешь ли вернуться к десяти вечера? У вас же вроде нет уговора, что ты именно до финала дойдешь?

— Теоретически ты прав: бой провел — снялся. Но Хасан должен остаться при своем интересе, иначе никто меня отсюда не выпустит и вещи не вернет. Кстати, Матвеич ответил?

— Даже не прочитал сообщение, — сказал Клыков и оживился. — Так что, и вещи вернут?

Я кивнул.

Поерзав на месте, Игнат сказал:

— А нам можно будет глянуть, как ты дерешься? А то стыдно сказать, ни разу вживую беспредельные бои не видел.

— Ты и не видел? — не поверил я, вспомнив, какое первое впечатление у меня было о нем.

— Мы ходили раз, — признал Жека. — Только с девчонками. Выпивали, короче, так что особо ничего не запомнилось.

— Гы-гы, точняк! — залыбился Игнат. — Я кроме сисек той Янки и не помню ничего. В общем, Саня, давай мы останемся — и бои посмотрим, и тебя подстрахуем?

— В натуре, нам ведь все равно, где сидеть и ждать, — поддержал его Жека, и глаза его загорелись.

— Я о вас поговорю, — кивнул я, предполагая, что кого попало и без денег зрителем на турнир не пустят, все-таки не огромная лиловская арена здесь, а задний двор частного дома.