Шрифт:
От составителя
Сенека – один из главных учителей жизни для множества поколений читателей. Но кроме того, он один из самых проницательных психологов древности.
Сенеку-писателя в России узнали благодаря блестящему переводу «Нравственных писем к Луцилию», выполненному Сергеем Александровичем Ошеровым.
Нашей задачей было представить Сенеку как мастера афоризма, поэтому некоторые цитаты даны в сокращенном виде. Названия его трактатов унифицированы. Сведения об источниках переводов приведены в конце книги.
Несколько дат
Ок. 4 г. до н. э. В испанском городе Кордуба (ныне Кордова), в семье известного ритора Луция Аннея Сенеки родился Луций Анней Сенека Младший.
10-е годы н. э. Сенека учится в Риме у философов-стоиков; под влиянием учения Пифагора на время становится вегетарианцем.
20-е гг. Сенека начинает выступать с судебными речами.
37–41 годы. Правление Гая Калигулы. Сенека входит в сенат; Калигула завидует его ораторской славе.
41 г. После убийства Калигулы к власти приходит его дядя, Клавдий. Мессалина, жена Клавдия, обвиняет Сенеку в прелюбодеянии с Юлией Ливиллой, сестрой Калигулы. Клавдий заменяет Сенеке казнь ссылкой на Корсику.
49 г. Клавдий казнит Мессалину и женится на своей племяннице Агриппине Младшей, матери Нерона. По просьбе Агриппины Сенека возвращен из изгнания и назначен воспитателем Нерона.
54 г. Смерть Клавдия. К власти приходит шестнадцатилетний Нерон. Сенека пишет для него похвальную речь в честь Клавдия и одновременно – сатиру «Отыквление Божественного Клавдия». Фактическая власть сосредотачивается в руках приближенных Нерона – Афрания Бурра и Сенеки. «Государственная деятельность Сенеки всего лучше оценена отзывом Траяна, что редкий император превосходил Нерона в первые пять лет его царствования» (П. Краснов).
59 г. Агриппина убита по приказу Нерона. В послании Нерона к сенату Агриппина обвинялась в покушении на сына. «Неприязненные толки возбуждал уже не Нерон – ведь для его бесчеловечности не хватало уже слов осуждения, – а составивший это послание Сенека» (Тацит).
62 г. Смерть Афрания Бурра. Сенека отстраняется от государственных дел; пишет свои последние философские трактаты и «Нравственные письма к Луцилию». «Почти одного Сенеку и брала в руки наша молодежь» (Квинтилиан).
64 г. Грандиозный пожар Рима и гонения на христиан.
65 г. Раскрытие заговора Гая Пизона против Нерона, массовые репрессии. Сенека получает от Нерона приказ покончить самоубийством. Он вскрыл себе вены на обеих руках, «но так как из старческого и ослабленного скудным питанием тела кровь еле текла, он надрезал себе также жилы на голенях и под коленями. И так как даже в последние мгновения его не покинуло красноречие, он вызвал писцов и продиктовал многое, что было издано» (Тацит).
Сенека о себе
Не для одного уголка я рожден: весь этот мир мне отчизна.
Когда я вспоминаю все свои речи, я завидую немым.
Если я и бываю доверчив, то только до известной степени и принимаю лишь те маленькие выдумки, за которые бьют по губам, а не вырывают глаза.
Нерону, прося об отставке:
Я ли, из всаднического сословия и родом из провинции, числюсь среди первых людей Римского государства? Я ли, безвестный пришелец, возблистал среди знати, которая по праву гордится предками, из поколения в поколение занимавшими высокие должности. Где же мой дух, довольствовавшийся немногим?
Разве что-нибудь было не «совсем недавно»? Совсем недавно я был мальчиком и сидел у философа Сотиона, совсем недавно начал вести дела в суде, совсем недавно потерял к этому охоту, а там и силы. Раньше время не казалось мне таким быстротечным, теперь его немыслимый бег ясно заметен, потому ли, что конечная черта видна мне все ближе, потому ли, что я стал рачительнее и подсчитываю убытки.
Фарий, прелестный, как ты знаешь, мальчик, говорит, что у нас с ним одинаковый «кризис» – у обоих выпадают зубы. Но я, бегая с ним, едва могу за ним угнаться, а скоро и совсем не смогу. Разрыв между нами, идущими по разным дорогам, растет очень быстро; он поднимается, между тем как я спускаюсь, а ты сам знаешь, насколько одно быстрее другого. Впрочем, я солгал: наш возраст уже не спускается, а падает.
Как составляют полезные лекарства, так я заношу на листы спасительные наставления, в целительности которых я убедился на собственных ранах: хотя мои язвы не закрылись совсем, но расползаться вширь перестали.
Ничего я не осудил, кроме самого себя. Кто рассчитывает найти здесь помощь, ошибается. Не врач, а больной живет здесь.
Я стараюсь, чтобы каждый день был подобием целой жизни. Я не ловлю его, словно он последний, но смотрю на него так, что, пожалуй, он может быть и последним.
До старости я заботился о том, чтобы хорошо жить, в старости забочусь о том, чтобы хорошо умереть.
О благодеяниях и благодарности