Чтение онлайн

– Довёл мать, босяк... А ну, ложитесь!

Валерка лёг на диван, словно собрался вздремнуть, сунул в рот кулак и закрыл глаза.

– Меня вы пороть не имеете права!
– запротестовал Рэмка.
– Я не ваш сын... Мы ничего не сделали!

– Мой не мой, а ложись. Я тебя выдеру, твои же родители мне спасибо скажут. Ты думаешь, это приятное дело - вас, паршивцев, ремнём пороть?

Рэмка отскочил.

– Всё равно не дамся!

Валеркин отец подумал-подумал, потом вздохнул и, сняв ремень с брюк, нацелился Валерке по тому самому месту, в которое принято вкладывать основы морали и чести.

Валерка съёжился, засунул кулак поглубже в рот.

Рэмка вцепился в край стола.

– Обождите!
– крикнул он.
– Мы с Валеркой всё вместе делали, вместе и порите.
– Он потеснил товарища на диване, засунул в рот кулак, на его манер, и промычал: - Нахиахи... (Начинайте.)

Вдвоём было спокойнее ждать, и ремень не казался страшным. Мальчишки потеснее прижались друг к другу, уставились в одно и то же пятнышко на диване и напрягли мускулы.

Но тут отворилась дверь. В комнату вбежала Майя Петровна с продуктовой сумкой.

– Подожди!
– крикнула она мужу и, приподнявшись на цыпочки, зашептала: - Вот деньги, как это я их не заметила? Под газету завалились.
– Она посмотрела на мальчишек с состраданием и спросила: - Вам больно, мальчики?

Отец отшвырнул ремень, проворчал зло:

– Слушаешь всяких дур...

– Да, да, - бормотала Майя Петровна, - они нам всё расскажут... Пойдём в кухню.

Ребята спокойно сопели. Они думали о чудовищном предательстве, о боли, которую можно причинить без ремня, ножа и калёного железа.

Валерка вытащил изо рта кулак, проглотил что-то раз в пять побольше кулака, солоноватое и стыдное. Проглотил с трудом, с большим усилием, но, может быть, поэтому глаза у него стали сухими и твёрдыми.

– Тебе хорошо, Рэмка, - прошептал он.
– Ну, выдрали бы - не привыкать.
– Потом он положил руку на Рэмкино плечо.
– Не стоящее это дело - любовь.

Рэмка по-прежнему смотрел на пятнышко.

– Ага, - печально прошептал он.

В комнате было тихо, только со двора доносился звук целлулоидного мяча: "Пинг-понг. Пинг-понг".

Здесь, на диване, друзья поклялись, что ни одни девчонка не затронет их сердец до самого гроба.

– Небо, земля. Сталь и честь. Мы сказали клятву. Хук.