Шрифт:
Часть 1
Сколько себя помню, всегда любила горы. Отчего-то мне хотелось жить в таком месте, где из окна были бы видны снежные вершины. И очень сожалела, что рядом с нашим городом нет такого.
Мне было наверно лет пять или шесть, когда как-то утром по дороге в детский сад я увидела странный силуэт облаков. И долго доказывала маме, что это горы. Она же убеждала меня, что да, похоже, но это всего лишь облака. Я так тогда огорчилась. А потом как-то мы пошли в парк, и катаясь на колесе обозрения, я увидела далеко на горизонте горный хребет. Как я была счастлива этим открытием. Сама не понимала отчего. Папа только смеялся, что у нас в семье растёт альпинист. Действительно, такая любовь была необъяснимой. Но мне так хотелось, проснувшись утром и распахнув шторы, увидеть покрытые льдом вершины.
Где-то в четырнадцать лет мне стали сниться странные сны, где как раз были горы, а еще замок, расположенный в нереально прекрасном месте. Сны становились всё отчётливее. И порой я могла «вспоминать» их и днём. Как будто я вспоминала то, чего не было. И даже как-то поделилась с подругами. Девчонки меня обсмеяли. А я в следующий раз поостереглась высказываться.
Заикнулась маме, что, кажется, вспоминаю другую жизнь. Маме идея понравилась. Пообещала сводить меня к психологу. Потом я еще долго доказывала, что это у меня было лёгкое помутнение рассудка на почве просмотра фильма. Кажется маму убедить удалось, но она явно была расстроена. Ещё бы, такой был достойный повод обсудить с соседками внезапную болезнь чада.
Вообще-то, мама явно выбрала для себя не ту специальность. С каким воодушевлением она кинулась лечить папу, когда у него возникли первые проблемы со здоровьем. Но увы. Ни мамины усилия, ни врачи не смогли приостановить тот процесс, что последовал из-за давней травмы. Какое-то время родительница пыталась «лечить» меня. Я же поспешила выскочить замуж. Так что у мамы не осталось объектов для исследования здоровья, кроме себя самой. Она разменяла квартиру на меньшую и уехала в Москву, чтобы, так сказать, быть ближе к светилам медицины.
Дальнейшие её «лечения» я отслеживала не очень внимательно. У меня хватало своих забот. Муж. Ребёнок. Работа.
Восемь лет семейной жизни прошли незаметно. Наташеньке было почти семь, когда я стала замечать, что сверхурочные работы у мужа участились, а зарплата отчего-то уменьшилась. Ещё год пыталась сохранить видимость семьи. Но развод оказался неизбежным. В результате, я получила комнату в коммуналке на окраине и заверения, что алиментов ждать не стоит. Мол, бывший муж и так проявил благородство, выделяя нам жильё. Именно тогда ко мне вернулись мои подростковые воспоминания. Скорее всего сказался стресс и прочие проблемы в жизни, но именно во сне я была всеми любимой и обласканной. Балы. Приёмы. Замок мужа. Муж в «той» жизни был демоном. Как мне нравилось порой погружаться в придуманный мир сказки. Даже не знаю, насколько это было выдумкой. Порой я искренне верила, что это отголоски прошлого, иначе как объяснить тот факт, что я знала другие языки? Помнила своего Ри, брата, знакомых и соседей.
Реальность же опускала с небес на землю. Не прошло и года, как бывший муж погиб в аварии. Возвращался он от очередной любовницы и не справился с управлением на ночной дороге. Отчего-то новая жена и любовница заявились ко мне, требуя каких-то компенсаций. А поскольку отсудить мою жилплощадь было нереально, да денег даже на поддержку похорон у меня не было, обе удалились ни с чем.
А лишних денег у меня действительно не было. У Наташеньки начались странные головные боли. Предсказуемо, я пошла по врачам. Ничего не обнаружили. Посоветовали обратиться в московские клиники. Благо, что можно было остановиться у мамы. Но всё равно исследования вытянули из меня последние сбережения. А когда принесли результат, то я долго сидела в коридоре и не могла прийти в себя. Внутричерепное образование. Иными словами, рак. Меня просветили, что это доброкачественное образование.
С этого момента жизнь моя переменилась. Спасибо маме, что предложила переехать в её однокомнатную квартиру, хотя особо счастливой она не выглядела. Свою я продала и все деньги пустила на восстановления здоровья дочери.
Вначале первая операция. И вроде успешная. Потом вторая. Вот только нарушение координации движения и сильные головные боли свидетельствовали, что результата нет. Потом химия.
И, наконец, наш личный врач развёл руками. Всё что он мог предложить, так это выписывать рецепты для обезболивающих уколов. Наташу из больницы перевели домой. С трудом удалось уговорить маму присматривать, пока я была на работе. А денег не хватало. Теперь все мои расчёты велись по принципу стоимости укола, которого хватало на четыре часа. Я могла купить только два укола в день и оплатить услуги приходящей медсестры. Иначе не оставалось денег на еду. Но слышать крики ребёнка было невыносимо. С работой мне на новом месте, можно сказать, повезло. И коллектив оказался слаженным, и директриса душевной женщиной. Она, когда узнала суть моих проблем, то предложила ещё вакансию уборщицы в вечернее время. Я сразу перевела эту сумму в стоимость уколов и согласилась.
Только через два месяца и этих денег не стало хватать. Лечащий врач Наташи заверял, что больше трёх нельзя, это пагубно сказывается на работе печени. Какая печень! Я уже понимала, что ребёнок доживает последние недели или дни. И просто старалась облегчить ей страдания. Большой удачей стала очередная подработка. Рядом с домом открылся круглосуточный минимаркет. Им требовалась уборщица. С учётом того, что в зимнее время года намывать полы требовалось часто. График работы меня устраивал. С девяти и до полуночи. Плюс, в выходные я приходила после обеда. Работы, конечно, хватало. Зимой покупатели заходили в помещение, занося на обуви подтаивавшие снежные комья. Место рядом с входной дверью приходилось намывать каждые полчаса.
Надраивая полы, я мысленно злилась на ту Эвиту, что жила в моих фантазиях-воспоминаниях. Вот же дура! У неё было всё: и муж любящий, и условия. А она только нос воротила. Я уже была уверена, что эти мои фантазии как-то связаны с прошлой жизнью. Делиться таким открытием ни с кем не хотела. Но порой выискивала у себя в памяти какие-то события. Эвита, эта взбалмошная демонеса мне совсем не нравилась. Ей такой шикарный мужик достался, а она его всячески оскорбляла. Мол, то не этак и это не то, и вообще не желает она такого мужа, который считался истинной парой. Одним словом, стерва. Именно она жила в том месте, где, выходя на небольшую террасу, можно было любоваться горами. И ничего из того, что имела, та «я» не ценила. Ей бы мои проблемы, так быстренько бы сообразила, что муж был самым что ни на есть достойным.
В очередной раз я разозлилась на Эвиту при посещении рынка. Стояла у лотка с овощами и размышляла, что купить. Стоит ли тратиться на свежие огурцы или хватит картошки? Как раз передо мной женщина покупала и те самые огурцы, да и еще много чего. За это время я успела определиться с покупкой. Четыре килограмма картошки и всё.
Вот только, подойдя к прилавку, заметила, что предыдущая покупательница забыла свою сумочку. Как мне вдруг захотелось её забрать! И дело не в возможных деньгах, что были внутри. Мне хотелось сумочку. Я так давно ничего себе не покупала! Сжав кулаки, отошла от прилавка и поспешила домой. Но по дороге не могла сдержать слёз. Какая же ты идиотка, Эвита! У тебя имелись наряды, слуги, богатство. Чего тебе не хватало для счастливой жизни? Тебя бы в эту сырую промозглую зимнюю Москву.
До середины февраля Наташенька не дожила. Когда же я занялась вопросами похорон, то поняла, что таких денег у меня нет. Мы с мамой уже всё выгребли на уколы и врачей. Заметив мой шок от предложного прайса, женщина в ритуальных услугах пояснила, что есть варианты. В общем, я согласилась на кремацию. Домой после той, так называемой, «церемонии» возвращалась, как в тумане.
Я, конечно, не видела, как сжигают моего ребёнка. Всё было довольно прилично. Постамент и, стоящий на нем, гробик занавесили плотной шторой. Но потом оттуда резко полыхнуло жаром. Меня попросили подождать пару часов и затем выдали урну.