Чтение онлайн

На этот раз он был проворнее меня. Он рванулся всем телом, и его голова врезалась мне в живот. Я ударился об стену спиной и сполз на пол.

Из этого положения я приготовился пнуть Николая в колено или в пах, но клиент и не думал приближаться ко мне. Он отошел на противоположный конец кухни и спросил, вытирая пот со лба:

— Откуда? Откуда ты это знаешь?!

— Мало ли... — уклончиво ответил я, и тогда Николай схватил с подоконника бутылку из-под портвейна, треснул ею об край стола и продемонстрировал мне готовую к употреблению «розочку».

— Я бы на твоем месте не уклонялся от ответа, — прохрипел он, напрягшись всем телом, от ступней до пальцев рук. Я видел, как пульсирует жилка у него на шее, как налились кровью глаза. Похоже, я задел его за живое.

— Ты сам это сказал, — произнес я, пристально наблюдая за разбитой бутылкой. — Во сне.

— Черт! — с досадой воскликнул Николай. — Черт! Болтаю много!

Я приготовился перехватить его правую руку, но Николай сам положил бутылку на стол.

— Больше не буду ничего говорить, — пообещал Николай. — Вставай, хватит валяться. Ехать пора.

— Но еще не вечер, — возразил я. — Два часа дня...

— У меня есть еще дела, — озабоченно сказал Николай и почесал в затылке. — Кое-куда надо заехать. Кое-что взять. А потом уже буду звонить им. Усек?

— В общем и целом — да.

— Ты бы пил поменьше, — вдруг сказал Николай. — А уже если пьешь, то сдавай посуду. Иначе видишь, что получается...

— Что получается?

— Порезали бы тебя твоей же собственной посудой, — вздохнул Николай и осуждающе покачал головой. — И вообще: достал ты меня своими вопросами.

— А ты меня достал своими ответами, — сказал я. — Так что, едем?

— Ну а что же, чаи тут с тобой распивать, что ли?

Возразить я не смог.

— У тебя очень маленькая машина, — сказал Николай, как только мы сели в «Оку». Я пропустил эту реплику мимо ушей, потому что не хотел затевать новую свалку.

Однако минуту спустя, когда я стал выезжать со двора, «комплимент» был повторен.

— Очень уж маленькая у тебя машина, — задумчиво произнес Николай и стал крутить головой, оглядывая салон, словно прикидывал, уместится сюда некая вещь или нет.

— А у тебя что, большая была? — язвительно поинтересовался я. По моим умозаключениям, Николай не мог быть обладателем чего-либо более крупного, нежели «Запорожец».

— Порядочная, — скромно сказал Николай. — «Мерседес-500».

Я ничего ему не сказал в ответ. Если человек хочет врать, почему бы ему это не позволить?

— Хорошая была машина, — грустно произнес Николай. — Продать пришлось.

— Это ты уже говорил. А зачем ты все продал? Квартиру, машину... Зачем?

— Больше болтать не буду, — сказал Николай, напоминая скорее себе самому, нежели мне.

— Как хочешь, — пожал я плечами, и остальной путь мы проделали молча. Я попытался включить приемник, но Николай зверски покосился на меня, и затею пришлось оставить. Как-то странно сочетались в моем клиенте убеждение, что ребенок должен заниматься музыкой, и неприязнь к самой музыке.

Минут через десять я остановил «Оку» в том самом месте, которое было указано Николаем перед отъездом.

— Пойдем, поможешь, — сказал он.

Я вылез из машины и пошел вслед за своим клиентом к высокому кирпичному забору, тянувшемуся на полкилометра. За забором возвышалось серое здание, виднелись какие-то трубы и прочие индустриальные аксессуары. Николай остановился у проходной, нажал кнопку звонка и что-то негромко сказал в переговорное устройство. Видимо, сказал он то, что нужно. Дверь распахнулась, и Николай скрылся внутри, предварительно проинструктировав меня:

— Стой здесь. Я скору вернусь.

После того как металлическая дверь захлопнулась, я потянул за ручку, но тщетно. В течение следующих десяти-пятнадцати минут я медленно прогуливался по узкой полоске серого асфальта вдоль забора. Учреждение, находившееся за металлической дверью, напоминало небольшой завод, а отсутствие каких-либо вывесок и рекламных щитов с внешней его стороны наводило на мысль, что завод этот — режимное учреждение. То, что раньше называлось «ящик».

Тем более странным выглядел тот факт, что мой неразумный клиент с такой легкостью проник за металлическую дверь. Хотя... Можно было предположить, что Николай раньше трудился здесь и именно здесь потерял здоровье. Душевное, разумеется. Он сказал, что ему пришлось стать безработным. Может быть, на заводе случилась какая-то авария и Николая уволили по состоянию здоровья? Может быть. Тогда зачем он снова здесь?

Дверь проходной распахнулась, и Николай крикнул мне надрывно-задыхающимся голосом:

— Эй, ты! Помогай, блин!

Пока я возвращался к проходной, из открытой двери показался зад Николая. Потом стало видно, что он (Николай, а не зад) тащит за собой железный ящик. Вероятно, тяжелый. Во всяком случае, ящик не отрывался от пола, а Николай дергал его за ручку на торцевой стороне.

Вдвоем мы кое-как стащили груз с крыльца проходной. Еще пять минут потребовалось на транспортировку ящика к «Оке». На асфальте после наших усилий остался неровный след, процарапанный металлом.

Когда мы закинули ящик на заднее сиденье машины, я был таким мокрым, словно только что попал под ливень. Николай сел на бордюрный камень и несколько минут приходил в себя, тяжело дыша и обмахиваясь платком.

— Ты хоть спросил разрешения, когда утаскивал эту штуковину? — поинтересовался я. — Я надеюсь, там нет никаких военных секретов? Я не хочу, чтобы через пять минут за моей маленькой машиной увязалась колонна тяжелых танков.

Ответный взгляд убил меня на месте. Я выпал в осадок и никогда более не всплывал.

— Твое дело — крутить баранку, — подкрепил Николай словами свой смертоносный взгляд. — Я уж как-нибудь без сопливых разберусь.

Он поднялся с земли и полез на заднее сиденье, поближе к своему ненаглядному ящику. Когда я занял место за рулем и посмотрел в зеркало, то не удивился, увидев, как Николай поглаживает ладонью ржавую поверхность. Выражение его лица при этом можно было определить как «плотоядное».

Видимо, что-то не то было с этим грузом. И я постарался поскорее унести шины от серого здания за серым забором.