Чтение онлайн

Люси была на похоронах моей бабушки и знала, что это сильно ударило по мне. Я ничего ей не сказал, но я был благодарен, что это был не один из наших обычных звонков по FaceTime; она могла бы увидеть, как отчаяние обвивает меня своими щупальцами.

"Я в порядке", - сказал я, - "Как ты? Как Кас?"

"Он замечательный", - сказала она, и я услышал улыбку в ее голосе. "Да, он..."

"Сбывшаяся мечта?" поддразнил я.

"Что-то вроде этого".

Моя лучшая подруга была такой же одинокой и одинокой, как и я, пока в ее жизни не появился загадочный Кас Абисаре. Я не знал от нее всей истории - она была нехарактерно загадочна в некоторых деталях - но она казалась безумно счастливой с ним. По ее словам, это было похоже на восстановление какой-то недостающей части себя.

"А что насчет тебя?" - спросила она негромко. "Есть ли на горизонте новые потенциальные любовные интересы?"

"Нет, я завязал с мужчинами, помнишь?"

"Но прошло уже три года. Он действительно причинил тебе боль, не так ли?".

Тот, о ком говорила Люси, был Скотт Лауднер, мой первый парень после приезда в Лондон из Нью-Йорка. Как дурак, я влюбился в него сильно и быстро, хотя он прямо сказал мне, что не верит в "гетеронормативную конструкцию моногамии". Я пытался идти на компромисс, но когда он захотел секса втроем с другим парнем, с которым он встречался, я не смог пойти на это.

"Это была моя вина", - сказал я Люси, сидя на краю своей односпальной кровати в крошечной комнате в моей квартире. "Скотт с самого начала сказал мне, что он может дать. Глупо с моей стороны было хотеть большего. Я старомоден, наверное".

"Это не старомодно", - сказала Люси. "Ты хочешь, чтобы один человек был для тебя единственным. В этом нет ничего плохого".

"Да, но у меня есть проблемы посерьезнее, чем моя личная жизнь, - сказал я.

Например, надвигающаяся бездомность.

Но прежде чем Люси успела спросить и забеспокоиться еще больше, я прервал ее. "Но мой друг Вон хочет свести меня со своим агентом. В Челси есть новая галерея. Это может быть что-то".

Я посмотрела на картины, сложенные у стены моей крошечной комнаты, все они были написаны во время учебы в Академии. Я был портретистом, стремящимся запечатлеть интимное сходство со своим объектом. Лицо каждого человека рассказывает свою историю, и я хотел быть тем, кто расскажет ее. Но заказы было трудно получить. Я устроился барменом в Mulligan's, чтобы у меня было время рисовать и заниматься всем этим дерьмовым "нетворкингом", который я ненавидел - и который так хорошо умел делать Вон Риттер. Выставить свои работы на всеобщее обозрение - это было все равно что закинуть удочку в бескрайний океан.

Пока ничего не клюнуло.

Я потирал грудь, которая была напряжена, пока Люси визжала мне в ухо.

"Коул, это фантастика! Ты должен сказать мне, когда покажут твою выставку, и я буду там".

"Я не знаю, дойдет ли она так далеко..."

"Дойдет. Ты гениален. Но выставка или нет, я думала приехать к тебе в гости. Кас и я. Или, может, только я, если ты предпочитаешь. Я очень хочу тебя увидеть. Я скучаю по тебе."

"Я тоже по тебе скучаю, но сейчас не самое подходящее время. Я собираюсь найти новое место. Начать все сначала", - сказал я, желая, чтобы у меня была хоть капля оптимизма в моем заявлении.

"Ага. Коул, ты в порядке? Скажи мне правду. Ты вообще спишь?"

Я и ругался, и восхищался тем, что мой друг так хорошо меня знает.

"Не совсем", - признался я. "Просто сейчас много всего происходит. Но как только я устроюсь, я бы хотел, чтобы вы с Касом были здесь. Мне нужно встретиться с этим таинственным незнакомцем. У меня еще не было возможности проверить его, убедиться, что он достаточно хорош для тебя".

"Я хочу, чтобы ты тоже с ним познакомился".

В голосе Люси звучала любовь к этому парню, который ворвался в ее жизнь и спас ее от одиночества, которое начинало беспокоить меня. Тогда я учился в Академии, редактировал журнал по искусству, мое будущее казалось светлым и насыщенным. Сейчас я смотрел в окно на пасмурный лондонский полдень. Осень быстро уступала место зиме. Метафора, подумал я. Моя жизнь была по-летнему зеленой и солнечной и быстро превращалась в холодную, бесплодную и серую.

Ты в ударе, грустный мальчик.

"В любом случае, мне пора идти, Люс. Много дел".

"Хорошо", - сказала она, нотка беспокойства снова закралась в ее тон. "Но звони мне в любое время. Буквально, в любое время".

"Позвоню. Люблю тебя".

"Люблю тебя, Коул. Правда люблю. И если тебе что-нибудь понадобится..."

"Хорошо, спасибо. Пока, Люс", - сказал я и повесил трубку.

Я отбросил телефон в сторону. Тишина была гнетущей, и я вдруг почувствовал себя оторванным от всех и всего. Я никогда не знал своего отца, а моя мать уехала, когда мне было тринадцать. Моя бабушка, Маргарет-Энн, была моей единственной семьей, а теперь ее не стало. Даже Люси, которая жила в Нью-Йорке, могла находиться за миллион миль отсюда.

Я смотрел на холодный серый свет, соседние здания окружали меня. Окружающие меня. Нет денег. Нет места, где жить. Ни семьи. Картины, прислоненные к стене, были единственным, чем я мог похвастаться за образование в Лондонской королевской академии. Недостаточно.

Я недостаточно хорош.

Мои мысли мчались вот так, по кругу отчаяния и неуверенности в себе, закручиваясь все туже и туже, пока сердце не начало колотиться в груди, как молот. Через несколько секунд удары стали слишком быстрыми, чтобы отличить один от другого. Я вцепился в свою рубашку, которая была мокрой от пота.