Чтение онлайн

Остальные загадочные слова, по-видимому, скрывают указания на определённые предметы, которые в комплексе позволяют определить координаты вымпела.

Если принять эту точку зрения, то очень важно было бы знать священное число. Оно может оказаться тем ключиком, которым отпирается вся система координат.

Итак, разрешите суммировать. Первое: легенда Медного свитка — это не религиозная притча. Второе: слово «боги», по-видимому, имеет более позднее происхождение и поставлено взамен ранее стоявшего другого слова. Третье: загадочность текста легко объясняется с точки зрения гипотезы Белова. Четвёртое: совершенно необходимо изучение устных преданий на месте предполагаемого приземления предполагаемых палеоастронавтов. Всё.

Т а р а с ю к. У кого есть вопросы к докладчику?

В о л к о в. Известны ли товарищу Кремневой ещё какие-либо предания, которые могут иметь отношение к тому, что вы именуете палеоастронавтикой?

К р е м н е в а. Конечно! Так же, как и всем присутствующим! Я говорю обо всех мифических существах, сходивших с неба и возносившихся туда.

Д у д н и к о в. Наша задача — исследование древних памятников. А о чём говорит здесь товарищ Кремнева? При чем здесь мифы? Почему товарища Кремневу не удовлетворяет принятая наукой теория происхождения религии?

К р е м н е в а. Она меня полностью удовлетворяет. Но я допускаю, что легенды о приземлении и вознесении отдельных богов могут быть связаны непосредственно и с фактом приземления и отлёта разумных существ. Не вижу никаких оснований для отказа от такого предположения.

Д у д н и к о в. Но понимает ли товарищ Кремнева, что, подставляя в религиозные бредни вместо слова «бог» слово «космонавт», она тем самым подводит базу под библию, коран, веды и прочее, подтверждая истинность религиозных вероучений?

К р е м н е в а. Понимает ли товарищ Дудников, что в отличие от бога в космонавте нет ничего сверхъестественного?

Д у д н и к о в. Но так можно дойти до подтверждения известного библейского тезиса о создании Земли не природой, а внеземным, небесным существом! И тогда…

И л ь и н. Простите, это уже не вопрос, а выступление…

К р е м н е в а. Не прерывайте! Пусть товарищ говорит.

Д у д н и к о в. Считаю это своей обязанностью, товарищи! И тогда нам придется признать, что не человек — высшее существо, а кто-то другой! Это поповщина! Это унизительно для человека!

Б е л о в. Не знаю, как для товарища Дудникова, но для меня вовсе не унизительно было бы узнать, что нашу Землю, и даже всю Солнечную систему, и даже Галактику, в конце концов, слепили не бессмысленные законы стихий, а руки разумных существ. Более того, это только подкрепило бы мою гордость. Раз кто-то смог, значит, и мы сможем!

К р е м л е в а. Верно!

Т а р а с ю к. Ещё есть вопросы? Нет? В таком случае разрешите от вашего имени поблагодарить Майю Степановну за чрезвычайно интересное сообщение.

Заседание окончено. Президиум прошу остаться. И вас, товарищи Кремнева и Белов.

…По-видимому, предложение Майи Степановны об организации сбора фольклорных материалов в районе Хирбета — Саммили очень своевременно. Надо подумать о включении этого вопроса в план нашей экспедиции.

Б е л о в. Экспедиции?

Т а р а с ю к. Да. Я не успел объявить до заседания. Вопрос в принципе решен Академией. Главная цель — поиски новых саммилитов. Теперь будет и ещё одна — поиски легенд. Давайте официально примем решение о необходимости включить в экспедицию филолога-арабиста. Кто «за» — прошу голосовать. Против? Воздержавшихся нет?

Д у д н и к о в. Есть!

Т а р а сю к. Так и запишем: принято единогласно при одном воздержавшемся.

После заседания Григорий привел Матвея и Майю в институтский музей и остановился у стены, занятой огромной — в три человеческих роста — голубоватой калькой, на которой виднелись какие-то странные оранжевые штрихи.

— Отойдите метров на пять, иначе не поймёте! — сказал Тарасюк.

Матвей и Майя послушались. И как только они отошли, линии и штрихи слились в сплошные контуры. На стене появилось целое стадо бизонов — громадных крутошеих животных с тяжёлыми головами.

— Что это такое? — воскликнула Майя. — Раньше их тут не было!

— Быки Саммили, — коротко ответил Григорий. — Прислал Фернан Гизе…

— Слушайте! — крикнула девушка. — Я думала только об устных преданиях. Но ведь люди умели рисовать и двадцать и пятьдесят тысяч лет назад!

…Целый год потрачен даром. Целый год!

Просто удивительно, как ему могла прийти в голову эта бредовая мысль — искать наскальные рисунки в Хирбете? Разве он не знал, что узкая долина, зажатая между горами и пустыней, была настоящим проходным двором? Кто только не побывал там в течение тысячелетий! Египтяне и ассирийцы, хетты и персы, греки и римляне…

Было бы невероятным чудом, если бы в пещерах Хирбета сохранился хоть один рисунок, сделанный рукой человека в каменном веке. И всё-таки год не потрачен даром. Если бы он не приехал в Хирбет, кто знает, услышал бы он когда-нибудь об этих великолепных быках Саммили?

Фернан ещё раз окинул взглядом выпуклую каменную стенку с оранжевыми линиями и штрихами, сливающимися в силуэты могучих животных.

«Что-то давно нет писем от Грегори, — подумал он. — Приедет или не приедет? Или что-нибудь помешало?… И Халид загостился у деда!…»

Фернан посмотрел вниз. Там, у подножия плато, виднелась рощица финиковых пальм. Среди зелени желтели домики. А сразу же за оазисом — до самого горизонта — безбрежный океан мелкого песка с редкими островками бурых колючих кустарников.

И здесь, на плато, зелени почти нет. Откуда ей быть, если на протяжении сотни километров журчит только один-единственный родничок. Вот он льётся по уступу скалы тонкой пульсирующей струйкой, наполняет круглую каменную чашу, выдолбленную чьими-то добрыми руками, и пропадает в расселине.