Муранча
Шрифт:
— Ты чего, Инженер? Пусти человека.
Пальцы начальника станции теребили ключ в заевшем замке.
— Ах ты, зараза! — Последние метры Илья не пробежал даже — пролетел. Он бросился на решетку подобно муранче. С разбегу врезался в прутья.
Инженер не успел провернуть ключ. Замок не закрылся. Решетка распахнулась, отбросив начальника станции в темноту туннеля. Бульба сам убрался с пути Ильи, влетевшего в туннель, словно пушечное ядро.
— Твою ж мать! — выругался Инженер. Он поднялся с рельсов, держась за вывихнутую руку. — Ключ где?
Бить морду Инженеру как-то сразу расхотелось. В самом деле, выяснение отношений можно было отложить. А сейчас есть дела поважнее. Сейчас главное — запереть решетку.
Ключ, к счастью, долго искать не пришлось. Он остался торчать в замке.
Бульба снова навалился на решетку. Тяжелая металлическая дверь, пронзительно скрипнув ржавыми петлями, захлопнулась. Теперь ее запирал Илья.
Получилось. Запер. Ключ со скрежетом провернулся в замочной скважине. Илья вытащил его.
На пути муранчи появилась еще одна преграда. Хоть и временная, но все же…
— Держи. — Илья бросил ключ Инженеру. Тот ловко поймал тускло блеснувшую железку.
Вот только понадобится ли он теперь кому-нибудь, этот «золотой ключик»?
— Бульба, забери свечку, — приказал Инженер.
Да, свечка, конечно, вещь нужная. Такими в метро не разбрасываются. Бульба взял консервную банку-«подсвечник» с тлеющим огоньком. Повернулся к Илье:
— Слышь, Колдун, ты видел ее, а? Видел муранчу?
— Видел… — буркнул Илья. — Кое-что.
— И чего? И как?
Инженер, стараясь не показывать виду, все же прислушивался к их разговору.
— Вряд ли решетки удержат ее надолго.
— Я так и знал, — вздохнул Бульба, — если в этих тварях действительно есть хоть что-то муравьиное…
— Есть-есть, — заверил его Илья.
Во всяком случае, челюсти-клещи, которые грызли решетку, были как у муравьев-солдатов, только тысячекратно увеличенных.
— Говорят, обычный муравей раз в десять сильнее человека, — пробормотал Бульба. — ну, с учетом пропорций…
В отношении к муранче разницу в пропорциях можно было не учитывать.
— Сильнее, — кивнул Илья.
И подумал про себя: «А уж насколько сплоченнее!» Он снова вспомнил проповеди Тюти. Все-таки что-то в них было, в проповедях этих.
— Бульба, уходим, — буркнул Инженер, Илью он приглашать не стал.
Бульба погасил свечу и, зажужжав своим фонариком-«жучком», посветил вперед.
Ага… О себе, любимом, начальник Сельмаша все-таки не забыл. За решеткой в глубине туннеля Инженера ждала дрезина, вроде той, на которой прибыли орджоникидзевские.
Во всеобщей эвакуационной суматохе сельмашевцы как-то умудрились поставить ее на рельсы. К дрезине была прицеплена вагонетка, в которой громоздились какие-то ящики. И дрезину, и грузовую платформу облепили автоматчики. Охрана, видать. На рычаги дрезины опирался бородач дядя Миша.
Да, Инженер покидал Сельмаш последним. Но очень скоро он окажется впереди беженцев, ушедших со станции пешком.
— Извини, Колдун, для тебя места нет, — с кривой ухмылкой сообщил Инженер.
— Ничего, — ответил Илья. — Дальше я уж как-нибудь сам. Только фонарик дайте.
Бульба протянул ему свой.
— Поехали, — распорядился Инженер.
— Ну, бывай, что ли, Колдун, — растерянно и, как показалось Илье, немного виновато бросил ему Бульба. Усач вскочил на дрезину. Встал за рычаги вместе с дядей Мишей.
Дядя Миша молча кивнул на прощание и отвел глаза. Остальные на Илью даже не взглянули.
Сельмашевцы навалились на рычаги. Двое автоматчиков, соскочив с грузовой платформы, подтолкнули перегруженный транспорт сзади. Что-то звякнуло, что-то лязгнуло. Что-то скрежетнуло…
Дрезина медленно, натужно покатилась по рельсам в туннельный мрак. Инженер включил фонарик, освещая дорогу. Автоматчики снова заскочили в вагонетку.
Колеса застучали веселее. Вскоре парная сцепка скрылась из виду.
И все стихло.
Только со стороны сельмашевской станции доносились шорох, скрежет и стрекотание. Однако муранча больше не приближалась. Орджоникидзевская решетка пока сдерживала тварей. Но насколько ее хватит? И как долго выдержит вторая решетка?
Снова Илья стоял в темноте один.
— Уходи, уходи! — испуганно твердили ему в один голос Оленька и Сергейка. — Скорее уходи отсюда…
— Иду…
Надавив на рычажок «жучка», Илья широко и размашисто зашагал по шпалам.
С каждым новым шагом росла обида, ненависть и злость на весь мир, которому он был безразличен, и на судьбу, которая вынуждала его снова идти к людям — таким никчемным и ненужным созданиям.
— Ж-ж-ж-у-ж-ж-ж-у-ж-ж-ж-у, — тихонько жужжал в руке фонарик.
Привлечь Погремуна Илья не боялся. Тот запарится сейчас собирать на свою дрезину рассеянных по туннелю беглецов с Сельмаша. Если Погремун вообще существует…
Пятно диодного мертвенно-синего света освещало дорогу. По стенам скакали тени. Сзади была тьма и невнятное эхо, в которое обращалось отдаленное стрекотание муранчи.
Впереди была только тьма.
Глава 8
ДИАСПОРА
Илья нагнал отставшую группу сельмашевцев уже на подходе к диаспорской территории, когда впереди замаячил свет.
Беженцы выходили к станции метро Шолоховская. В глубине туннеля багровые отблески костров мешались с лучами фонарей. Слышалась непонятная возня и бубнеж человеческих голосов. Илья даже различал отдельные фразы.