Мулан

Давно уже утреннее солнце поднялось над китайским тулоу [1] , который Мулан называла своим домом. Она стояла посреди кольца смыкающихся построек – её дома и домов её соседей, – слушая приглушённое гудение жизни. С балкона третьего этажа женщина призывала дочь принести выстиранное бельё. За кухонной дверью, открытой во двор, ложка постукивала о стенки горшка, в котором другая соседка готовила вечернюю трапезу. Через выходивший на улицу проулок между зданиями до Мулан доносилось мычание перегоняемых на новое пастбище коров, а изредка кудахтанье, если копыто тяжело ступало в опасной близости от одинокой курицы. Из её собственного дома, теснящегося среди других, Мулан слышала бряканье и стук челнока: матушка и младшая сестра ткали на станке.

Однако звуки эти ничуть не отвлекали Мулан. Она среди них выросла. Все дни, сложившиеся в семь лет её жизни, были прожиты бок о бок с неизменным кругом поселян. Звяканье и шорохи едва слышимым фоном сопровождали стоящую перед ней задачу: загнать кур в курятник.

Беда в том, что курицы не желали слушаться. Битый час Мулан и её отец Хуа Джоу пытались перегнать небольшую кучку пернатых с одного конца двора на другой. И всякий раз, как им удавалось направить птиц в выбранном направлении, одна непременно отбивалась от стаи и пускалась в бега. Мулан носилась взад-вперёд, стуча по земле палкой, чтобы сгонять кур. Пускай лоб её усеивали капельки пота, девочка по-прежнему шагала вприпрыжку, и хотя отец уж и рад был бы покончить с хлопотным делом, Мулан была готова продолжать. Она любила трудные задачи. А загонять кур уж точно было непросто.

– Не спеши, Мулан!

Голос отца был суровый и всё же добрый. Подняв голову, она встретила взгляд его тёплых карих глаз и улыбку. Она знала, что многие в деревне страшились отца. Он всегда ходил с высоко поднятой головой и грудью колесом. Некогда он был ярым воякой, но годы истощили его тело. Плечи неприметно опустились, волосы поредели. Впрочем, от него по-прежнему веяло решительностью, несмотря на то что хромота вынудила его ходить с клюкой. Однако в глазах Мулан он не был ни свирепым, ни пугающим. Он был её отцом. И она его обожала.

Будучи семи лет от роду, Мулан знала, что ей предназначено проводить дни возле матери, помогая ей по хозяйству, но девочку не интересовало ни ткачество, ни готовка, ни уборка. При одной мысли об этих скучных повинностях на неё находила зевота. А вот Сиу, её младшая сестрёнка, любила домашние заботы и не знала в них равных. Так что, как при всяком удобном случае твердила Мулан, не лучше ли ей посвятить своё время отцу, ведь у него не было сыновей, которые могли бы помогать ему в делах, например, с курами, а с матушкой пускай трудится Сиу.

Громкое кудахтанье вернуло Мулан с небес на землю и к её поручению. Словно наконец сообразив, что в курятнике их ждёт еда и покой, курицы кучкой двинулись к загону. Мулан радостно гикнула, всполошив старуху, молившуюся в святилище, стоявшем посреди общего двора. Та возжигала благовония перед большой статуей Феникса, высившейся среди остальных. Как и всё поселение, святилище переживало не лучшие времена. Черепица осыпалась с крыши, а несколько досок подгнило. Впрочем, статуя оставалась невредимой. Для тех, кто жил в этом тесном мирке, не было ничего более значимого и священного, чем эта статуя. Она была воплощением предков, тех, кто предшествовал им на земле. Каждый мужчина, каждая женщина, каждый ребёнок проводили в святилище часть любого дня, напитываясь его безмятежностью и покоем.

Казалось, заботы Мулан подошли к концу. Мулан держалась немного позади, пока отец направлял последних птиц в открытую дверь курятника. Краем глаза она увидела, как одна из куриц всё-таки вильнула прочь от товарок. Мулан нахмурилась. Она взглянула на отца. Джоу был поглощён подсчётом кур – все ли вошли внутрь. Он не заметил беглянку. Мулан решительно сощурилась. Она тихонько скользнула прочь, петляя по двору и уворачиваясь от соседей, и последовала за курицей к грубой деревянной постройке.

Мулан не торопилась, не ускоряла шаг. Она словно слышала голос отца, в очередной раз рассказывающего ей сказку про зайца и черепаху. Никто не верил, что медлительная и осмотрительная черепаха сможет состязаться в беге с быстрым зайцем. Однако заяц мчался так, что рухнул в изнеможении, а черепаха медленно, но верно доползла до финишной черты. Девочка в глубине души знала, что ей следует уподобиться той черепахе: подождать, пока курица не вспомнит, что голодна, и сама не пойдёт в курятник. Но часть её не желала ждать – ей, как тому зайцу, претила медлительность и осмотрительность, ведь можно было просто рвануть к цели сломя голову.

Глядя, как курица отходит всё дальше, Мулан изнывала, сердце её начало колотиться, а руки сами собой сжались. Она ускорилась. Сначала она перешла на быстрый шаг, затем на трусцу и, наконец, опрометью бросилась за курицей. Услышав топот, курица громко заквохтала и припустила со всех лап, хлопая крыльями и теряя перья.

В погоню!

Мулан гнала курицу по двору. Но всякий раз, как её пальцы могли вот-вот дотянуться и схватить птицу, окаянная виляла в сторону, выигрывая ещё мгновение свободы.

Заметив, что делает дочь, Джоу крикнул:

– Мулан! Оставь её!

Но Мулан даже не замедлилась.

Она словно и не замечала, что птица бросилась к курятнику напрямик через святилище, пока не очутилась в круглом храме. Разгорячённая погоней, Мулан даже не сбавила шаг, и вот наседка неловко замахала крыльями и перелетела через статую Феникса. Мулан с разбегу прыгнула и тоже перемахнула через древнюю святыню. Её ноги не зацепили статую. Но вот палка, которую девочка так и не выпустила из рук…

Палка хрястнула по огромной каменной птице и отколола ей левое крыло. За стенами святилища селяне, услышав громкий треск, оторвались от своих занятий и слаженно ахнули, когда крыло с глухим стуком упало наземь. Прежде на выходки маленькой Мулан никто не обращал внимания – ровно до этой самой минуты.

Мулан ничего не видела. Она уже выскочила из храма и неслась вверх по лестнице, ведущей на балкон вдоль третьего этажа дома. Заметив мчащуюся девчушку, юная мать с младенцем в руках едва успела отскочить в сторону, и мельтешащие руки и ноги Мулан пронеслись мимо, не задев её. Мулан на бегу поднырнула под ларь с рисом, который несли двое мужчин, и налетела прямо на развешивавшую бельё женщину. Женщина завизжала, а бельё разлетелось во все стороны среди вороха перьев.