Шрифт:
I
Мрачный небосвод возвышается над городом N., таинственным и опасным во всех смыслах. Умеренно идёт ливень; тяжёлые капли со скоростью света ударяются об асфальт. Прохожие кутаются в плащи, скрывая лица под зонтами и шляпами. Всё идентично: погода, время года и суток, настроение. Дора еле успела добраться до своей комфортной квартиры №2581, как дождь резко усилился, превращаясь в стихийное бедствие. Повесив промокшее насквозь пальто и сняв обувь, повторившую участь «Титаника», девушка посмотрела в окно, наблюдая теперь за происходящим с позиции зрителя, а не актёра; обывателя, читающего о революции спустя век, а не её современника. Как Нерон наблюдал за полыхающий в огне Рим, так и Дора смотрела на форсирующий с каждой секундой ливень и несчастных, оказавшихся в эпицентре сего действа. Такой серый день ничто не могло окрасить в яркие жизнерадостные цвета. Сбросив влажную одежду, неприятную телу, девушка направилась в ванную комнату, где пробыла под тёплым дождём, подвластным человеческим силам, что не радовать просто не могло.
Как и многие другие люди, Дора не любила попадать в ледяные ливни, часто случающиеся в её родном городе, но обожала проводить время под обволакивающим ласковым душем, по температуре близким к кипению. Покончив с успевшими утомить водными процедурами расслабления, Дора с поднявшимся настроением, чтобы получить ещё больше удовольствия, пожелала лицезреть фильм, вышедший два года назад, – «Мышьяк и старые кружева». Доре уже достаточно давно нравился Кэри Грант, а потому она смотрела фильмы с его участием. Сегодняшний вечер не был исключением, как и несколько недель до этого, и девушка после просмотра очередного кино легла спать с мыслью о Нём.
II
Утро было ясным, хоть и не радостным. Впрочем, как и всегда. В течение последнего года в Доре протекал соматез2. Находившейся в таком состоянии Доре было тяжело как морально, так и физически, однако она понимала, что этот период в её жизни переломен, а потому по окончании его настанет духовная свобода и просвещение. По крайней мере, в это девушка искренне верила и на это рассчитывала.
Пролежав в утренней сладостной неге с минут десять, Дора тихонько встала и, как и вчера, подошла к приоткрытому окну – с прошлого дня пейзаж во многом мог измениться. Дождя, обрушившегося как снег на голову всего несколько часов назад, как след простыл. В упоминание оставался лишь мокрый асфальт и капельки, нежно покрывавшие своей пеленой всю округу.
Было ещё темно, а потому тяжело проглядывались фигуры прохожих, если они вообще присутствовали на этом поле брани.
Проведя время за пустым созерцанием неизменной действительности, девушка спешно собралась и побежала на «праздник жизни», к началу которого она, к сожалению, опоздала.
***
Завернув за угол, Дора оказалась пред зданием времён постройки середины XVIII века. Она открыла дверь, представляя взору прекрасный интерьер прихожей; казалось, не может быть чудеснее, но в фойе убранство превосходило самые смелые ожидания.
– Если вы ещё раз опоздаете, мы вас уволим. – проговорила подошедшая к Доре и неизвестная читателю немолодая женщина.
– Этого больше не повторится. – ответила, как на автомате, виновница торжества.
– Вы всегда так говорите. – заключила мадам, после чего отправилась восвояси.
Проделав небольшие махинации, девушка присела на приготовленный заранее, доселе пустующий стул. Приняв незаурядную позу, Дора принялась за работу.
***
Минуло четыре столь долгих часа. Дора приходила в первоначально состояние, в котором и пришла, лицезрея работы студентов, казавшиеся ей настоящими шедеврами натурализма, сравнимые с такими гигантами живописи, как Рубенс, Брюллов или Делакруа.
– Вы очень красивая. – произнёс вдруг самый юный из учеников – Джордж.
– Большое спасибо, - улыбнулась Дора, - Ты тоже красивый.
Джордж улыбнулся в ответ – большего от него и не требовалось.
***
Можно было бы условно назвать отсутствие дождя эпохальным событием. Дора впервые за долгое время увидела яркий солнечный диск, сверкающий посреди меднокупоросового3 неба. И впервые она проследила свой путь от работы до дома. Магазины, жилые дома, аллеи, бутики, парки – всё это она будто не знала и не видела ранее, открыв для себя заново. Мир, ранее ограничивающийся строго намеченным планом, заиграл по-новому. Но мрачное и тяжёлое чувство так и не пропадало, не давая покоя ни на секунду. Лишь усугублялся контраст между личным состоянием и всеобщим облаком окружения. Для Доры мир существовал в виде бесконечного чёрно-белого фильмы, а люди, что вокруг, - актёров. Ей сложно было смотреть на вселенную под светлым, вероятно, мнимым углом. К тому же, она не видела смысла ни в чём. А кто захочет вглядываться в пустоту, помимо Ницше4? Потому, вернувшись в миленькую неизменную квартирку, Дора принялась смотреть на иную реальность, явно симпатизирующую ей, - кино. Под влиянием кинематографа девушка сбегала от обыденности: от всех и всего.
Доре двадцать четыре года. У неё нет близких и друзей. Она предоставлена только себе и не упускает возможности погрузиться в мир, создаваемый любимыми фильмами. Кроме работы, ничего больше из увлечений нет. В последнее время девушке стало сложнее держать одну и ту же позу изо дня в день – такого не было даже в первое время осваивания ею профессии натурщицы. У Доры после десяти минут позирования начинала неимоверно кружиться голова: всё вертелось, сливалось, а земля словно уходила из-под ног.
И снова два часа ночи. И снова она опоздает на работу. Но теперь будущее предопределено и закономерно – увольнение. Но, как говорили ещё до нашего рождения, - «Утро вечера мудренее».
III
Солнце висела высоко над горизонтом, когда Дора, одинокая и свободная, надевала чёрный басантюр5 в примерочной одного из магазинчиков в центре города N., где товаров, подобным интересующим молодую леди, не великое множество, среди которого отыскать нужное - проблема, а найти нужный размер – проблема в квадрате.
В плане басантюров у Доры, можно сказать, серьёзных сложностей выбора не представлялось, зато поиск подходящих чулок превращался в целую эпопею, ведь мерить их запрещено, а покупка «кота в мешке» далеко не всегда увенчивалась успехом. На некоторых чулках изначально присутствовали так называемые стрелки, на других – откровенные во всех смыслах дырочки. Но Дора продолжала покупать упаковку за упаковкой в надежде найти синтез удобства и красоты. В этот раз она также, приобретя шикарный басантюр, захватила чулочки, обещанные быть очаровательными.
***
Два часа утомляющих прогулок для и так уставшей девушки – и вот она в своей квартире. Морально собравшись с силами, переборов апатию, Дора решилась на примерку только что купленных новеньких чулок. Бежевая цепочка сплетённых между собой ниток скользила по изящной ножке мадемуазель, но, дойдя до середины бедра, девушка прекратила натягивать обновку: вдоль левой голени протянулась совершенно не очаровательная линия той извечной трудности – стрелка. И снова всё по-старому, и снова неудача. Пустяк, отравляющий без того эфемерную жизнь.