Моя истинная

Кожа пекла и саднила. Горела… Нет, адски пылала! Выхватив со стола графин, на половину заполненный льдом, я нетерпеливо вывернула его на себя, но это совершенно не помогло.

– Мамочка, – мой ошарашенный взор обратился на женщину, застывшую в полуметре с распахнутыми, полными шока глазами. – Что со мной?! Помоги! Умоляю!

Но она ничего не ответила, лишь сжалась и отвернулась. Из рук выпала чашка и разбилась о мраморный пол. А ведь еще пару минут назад мы спокойно пили чай с шарлоткой! Ничего не предвещало беды… А потом со мной что-то случилось.

Взглянув в зеркало, я увидела, что испарины пота стекают по лицу каплями. Щеки краснели на глазах, кожа рук то покрывалась волдырями, то они бесследно исчезали, словно и вовсе не было.

– Ай! – острый приступ боли заставил упасть на колени и скрутиться в позу эмбриона. Мои кости словно ломались сами по себе. Уверенно и верно. Судорогой сводило мышцы, голова пульсировала от мигрени. Рыдая, я закричала на всю спальню – Сестра, хоть ты помоги! Вызовите скорую, умоляю!

Моя милая и горячо любимая старшая сестра Лея спокойно и хладнокровно оценила мои конвульсии и сочувственно покачала головой. Я ощутила себя уже метровой. Будто меня заранее похоронили. Уже поставили крест.

– Началось… Думаешь, не рано? – спросила мама спокойным тоном у Леи. Они обе отчаянно делали вид, будто меня нет. Будто никто не выгибается на полу и не разрывается в призывах о помощи.

– Рановато, конечно. У меня вот в двадцать два началось. Как и у всех в роду Градских! Но Саша… – сестра вдруг посмотрела на меня с завистью, лютой и не поддельной. Словно искренне бы хотела оказаться на моем месте. – Саша у нас с детства особенная! Не такая как все.

Моя семья всегда была моей опорой, надёжным плечом. До этого момента, все восемнадцать лет, я была уверена – они помогут в трудную минуту. Но теперь я лежала на полу, молила о спасении, а меня напрочь игнорировали.

– Ай-яй! Не могу! – закричала я, что есть мочи. Позвоночник словно сломался, а затем снова сросся. Странное чувство, непередаваемое. Врагу не пожелаешь.

– Потерпи, милая, – мама-таки присела рядом и заботливо погладила меня по давно онемевшей от боли руке, – скоро все закончится…

Закончится? Нет, умирать я не хотела. Несмотря на боль, адские мучения и желание сдаться. Нет, нет и еще раз нет. Моя жизнь только начиналась. Три дня как восемнадцать. Впереди годы учебы в вузе, первая работа, первый парень…

Утром я покрасила волосы в пепельный блонд, и даже не успела понять: нравится мне или нет. Через три дня впервые собиралась пойти с подругами в клуб. Впервые потанцевать с одногруппником. Возможно, впервые поцеловаться…

Никакой внезапной смерти не будет!

– Мне. Нужна. Помощь, – тихо отчеканила я, голос сошел на писк. Но мама с Леей не отреагировали, продолжая монотонно меня убаюкивать.

Вдруг я вспомнила, что в другом конце здания отец. Там он собрал своих странных таинственных друзей. Обычные мужики на дорогих машинах, с пафосными выражениями лица и тугими кошельками. Когда гости переступали порог, женщинам запрещалось шляться по дому. Полный сексизм!

Но папочка всегда любил меня до безумия. Я точно знала, что он никогда не даст мне умереть в муках. Так глупо и бессмысленно. Всегда окажет помощь и позаботится.

Собрав волю в кулак, я, преодолевая мучения, встала на ноги. Сцепив зубы, сжав кулаки и изрядно пошатываясь, поплелась к выходу из комнаты. Перед глазами все плыло и темнело.

– Ее нельзя выпускать! – с трудом слышала я где-то позади голос Леи. – Ведь ее запах в момент перевоплощения особенно вкусный для…

– Брось, дуреха! – одёрнула ее мать, саркастично расхохотавшись. – Ты видела Сашу? Да она в коридоре замертво упадет. Никуда не дойдет.

Что за чушь несут мои родственники? То ли я окончательно поехала кукухой на грани жизни и смерти, то ли Лея с мамой несли какую-то бессвязную ерунду. И это вместо того, чтобы оказать медицинскую помощь.

Шаг, шаг, еще шаг… Болело все: мышцы, кости, кожа, глаза, голова… Я едва соображала, что делаю, но все равно шла. Даже по лестнице спустилась, оставив позади добрую часть дома и, положив ладонь на ручку двери в комнату, где заседал отец, вдруг застопорилась. Ведь на мне из одежды один только белый шелковый халатик в пол. И тот мокрый насквозь от пота и ледяной воды! А потом плюнула на условности. Ведь это вопрос моей жизни и моей возможной смерти. Переживут как-то ненавистники женщин мое появление.

– Папочка, – ворвавшись незваным гостем, я слабо зашептала. Сил совершенно не осталось. Думала, что никто не заметит моего появления, потому как шум стоял зверский. Мужчины громко и импульсивно и о чем-то спорили. Но все… Абсолютно каждый вдруг затихли. И повернулись ко мне. – Мне очень плохо… Кажется, я умираю. Прошу, вызови скорую!

В огромном зале за столом сидели около пятидесяти мужчин. Ума не приложу, что они делали. Точно не ели, скатерть оказалась пуста. И помогать они явно не спешили. В помещении звенела тишина.

– Александра, – отец вдруг вскочил на ноги. Он называл меня полным именем только, когда зол, – а ну-ка быстро вернись в свою комнату!

Я опешила, слезы отчаянья скатились по щекам:

– Ты не хочешь спасти жизнь собственной дочери? Вы все здесь сговорились?!

И тут я заметила нечто странное. Пугающее. Мужчины медленно принялись подниматься со своих мест. При этом их носы раздувались, тянулись в мои сторону.

Нюхают – поняла я. Только – как? Я ведь стою очень далеко. Да и не пахну ничем таким едким, чтобы «бросалось в глаза».

Словно цепные псы, они принялись наступать на меня. Толпа огромных широкоплечих гигантов настигала медленно, их лица казались мне отупевшими и одичалыми. Словно звери на охоте. Стало жутко, страшно, тревожно.

Я посмотрела на отца, но мой старик в панике растерялся. Тот, кто всегда знал выход из любой ситуации, вдруг опешил от происходящего.

– Беги! – прокричал мне папа нечто странное. – Запрись где-то!

Что за друзья у отца, от которых нужно спасаться его родной дочери? Почему они так странно на меня смотрят? Словно я – сочный стейк? Вопросов было больше, чем ответов. Времени на раздумья не оставалось. Медленно пятясь назад, я ощущала себя на грани обморока. С трудом различала реальность и вымысел.