Чтение онлайн

Уже темнело, но Вельда была еще там. И Пат. Он с усмешкой взглянул на меня и поприветствовал.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Есть новости. Мы нашли парня, убившего Рыжую.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Кто?

– Один юнец. Был нетрезв, ехал быстро и проскочил на красный свет; он вспоминает, что кого-то сбил, но не остановился, а помчался дальше. – Пат рассмеялся и добавил:

– Теперь дело передано другому отделу, и я могу успокоиться... Тебе следовало быть полицейским, Майк. Ты бы нам пригодился.

– Да, боюсь только, что я слишком часто использовал бы дубинку.

Послушай, почему ты так убежден в виновности этого парнишки?

– У нас есть его признание. Лаборатория обследует машину, вмятины на бампере и ее одежду, но еще раньше он предупредил, что постарался уничтожить все следы, которые могли остаться. Специалисты полагают: необычная природа повреждения вызвана тем, что Рыжая, получив скользящий удар, сломала шею, упав на край мостовой. Отсюда же ссадины, царапины на щеках и коленях.

– Установили ее личность?

– Пока нет. Над этим работает Бюро розыска. И вообще, почему ты так стремишься узнать ее имя!? В городе тысячи подобных бродяжек, и каждый день с ними что-нибудь случается.

– Черт возьми, я тебе уже объяснял. Мне она понравилась. Не спрашивай, почему – сам не знаю. Но будь я проклят, если не закончу дела!

Я сунул в рот сигарету. Пат подождал, пока я закурю, потом поднялся, подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

– Майк, ты все еще думаешь, что она была убита?

– Угу.

– Какие-нибудь, хоть сомнительные, основания?

– Нет.

– Хорошо. Если что-нибудь выяснишь, дашь мне знать?

Я выпустил в потолок струю дыма и кивнул.

– Она сейчас в морге? – Пат наклонил голову. – Я хочу ее видеть.

...Внутри старого кирпичного здания царил холод. Но не тот, что приходит со свежим воздухом прохладным утром, а холод, пахнущий химией и смертью.

Пат попросил у служащего список личных вещей покойной, и пока тот искал его, роясь в бумагах, мы молча ждали.

Губная помада, пудра и немного денег; несколько ничего не стоящих безделушек, которые обычно носят в сумочке женщины.

– И это все? – спросил я, возвращая список.

– Все, что у меня есть, мистер, – зевнул служащий. – Хотите на нее взглянуть?

– Да, пожалуйста.

Служащий пошел вдоль стеллажей, касаясь их пальцами. Дойдя до ряда, помеченного табличкой «Личность не установлена», он сверил номер со списком в руке и отпер второй ящик снизу.

Смерть не изменила Рыжую, только убрала напряженность с лица. Ни синяки на шее, ни ссадины от падения не казались фатальными. Люди попадают под колеса подземки и поднимаются на платформу испуганными, но невредимыми; другие врезаются на автомобиле в скалу и спокойно выходят из него. Ее слегка задело – а шея сломана.

– Когда вскрытие, Пат?

– Теперь его не будет. Это не убийство.

Пат не видел моего лица. Я смотрел на ее скрещенные на груди руки и вспоминал, как она держала чашку кофе. У нее было кольцо, а теперь его нет. И царапины на изящном пальце... Нет, оно не украдено: вор взял бы и сумочку.

Пат ошибался. И теперь это не просто догадка.

– Достаточно, Майк?

– Да, я увидел все, что хотел.

Мы с облегчением выбрались на свежий воздух, сели в машину. Я закурил.

– Что с ней будет, Пат?

Он пожал плечами.

– Обычная процедура. Мы держим тело, пока устанавливаем личность, а затем хороним.

– Вы не должны хоронить ее без имени.

– Будь разумен, Майк. Мы сделаем все возможное.

– И я.

Пат искоса взглянул на меня.

– В любом случае, что бы ни случилось, не сжигайте ее. Похороны оплачу я.

– Ладно, Майк, поступай, как считаешь нужным. Формально это уже не мое дело, но черт побери, парень, если я тебя знаю, скоро оно вновь окажется в моих руках. Если появится что-нибудь новое, сразу сообщай.

– Естественно, – сказал я и тронул автомобиль.

Письмо опоздало на два дня. Адрес был взят из телефонной книги, которая не переиздавалась с тех пор, как я переехал. Мои руки дрожали, когда я открыл письмо. Они стали дрожать еще сильнее, когда я его прочитал.

"Дорогой Майк! Какое, чудесное утро, какой прекрасный наступает день!

Я чувствую себя свежей и обновленной и хочется петь. Не могу начать с благодарности, потому что слова ничтожно малы. Это не дружба, мы ведь не настоящие друзья. Это доверие, а если б ты знал, как важно иметь человека, которому можно доверять. Ты сделал меня счастливой. Твоя Рыжая."

Я скомкал письмо в кулаке и швырнул в стену.

Обычно они не выходят на улицы до полуночи. Но если вы спешите, то проводят вас прямо к дому и заберут свою долю позже. У них желтые лица, нервно бегающие глаза. Они бренчат мелочью в кармане или гремят цепочкой с ключами и цедят слова уголками рта.

Таким был Кобби Беннет, и тень он отбрасывал только от искусственного света. Я нашел его в грязном кабаке близ Кэнэл-стрит за серьезнейшим разговором с парой деток, которым не дашь больше семнадцати.

Они походили на старшеклассников, впервые вышедших в свет истратить папины денежки.

Я не стал ждать конца разговора. Детки немного побледнели, когда я растолкал их, и без слов отошли в сторону.

– Привет, Кобби.

Сводник был больше похож на загнанную в угол ласку, чем на мужчину.

– Чего ты хочешь?

– Не то, что ты продаешь. Между прочим, кем торгуешь в последнее время?

– Попробуй узнай, свинячье рыло.

Я хмыкнул, ухватил пальцами кусочек кожи у него на ноге и закрутил.