Мой Петербург
Шрифт:
Зато шум ледохода на Неве совсем не изменился, и каждую весну слышен то глуховатый шорох, то стеклянный звон ломающегося льда.
Весёлый ветер гонит лед, А ночь весенняя — бледна, Всю ночь стоять бы напролёт У озарённого окна. Глядеть на волны и гранит И слышать этот смутный гром… —писал Георгий Иванов. И у Николая Гумилева есть строки:
Взойди на мост, склони свой взгляд: Там льдины прыгают по льдинам, Зелёные, как медный яд, С ужасным шелестом змеиным.Выстрел пушки в полдень на Петропавловке, и звуки курантов, медленно растекающиеся над водой, и мелодичный бой часов на Думской башне, на Никольской колокольне — всё это драгоценные звуки нашего города.
Редко, но всё же иногда и теперь можно услышать в городских садах духовой оркестр. А на рубеже веков военные оркестры ходили по улицам Петербурга очень часто. То полк шёл на праздник, то хоронили какого-нибудь генерала. Преображенцы или семеновцы каждый день ходили на развод караула к Зимнему дворцу.
В нынешней оркестровой стихийности возле станций метро больше случайного. И даже знакомые всем вальсы, марши и популярные мелодии в толкотне дня звучат странно и беспомощно.
Есть в городе звуки вечные. Так, весною улицы наполняются грохотом падающего из водосточных труб льда. Князь Сергей Волконский в своих воспоминаниях о Петербурге писал:
«Греет солнце, и ледяные сосульки вдоль карнизов тают, тают, и каплет, каплет с крыш, и в водосточной трубе вдруг нет-нет оборвется льдина и ледяной пробкой шумно обрушится, и свалится в ледяной ушат, на котором чёрные буквы „А Н“ — Академия наук».
Ещё всегда в городе были «тихие» звуки. Звенели шпоры военных. За звоном своих шпор офицеры следили. Шпоры часто были серебряными. Нынче к «тихим» городским звукам можно отнести разве что стук форточки во дворе, позвякивание фонаря, раскачивающегося на ветру, шарканье метлы дворника.
Дворник царапал метлой по асфальту с утра, Где-то со стуком открыли оконную раму, Дождь шелестел, залетевший в колодец двора, Плакал ребёнок, и кто-то разучивал гамму… [1]1
Здесь и далее стихи, авторство которых не оговорено особо, принадлежат В. Лелиной (примеч. ред.).
Зимой, в снегопад, все звуки заметно приглушаются, гаснут. Об этом еще в начале нашего века писал Дмитрий Цензор:
Сегодня звуки и движенья Заворожил упавший снег, И нежностью изнеможенья Овеян уличный разбег. Беззвучно движутся трамваи, Шипя на мёрзлых проводах, Скользят полозья, развевая На поворотах снежный прах. Деревья, выступы, решётки Светло одеты в белый пух. Весь город стал такой нечёткий, Притих, задумался, потух…Старожилы-петербуржцы ещё помнят голоса торговцев-разносчиков. Они ходили по дворам, предлагая купить или продать. И на сколько различных голосов, напевов, размеров и ритмов рекламировали они свой товар!.. Ходили по дворам и шарманщики.
С громким звоном специального прикрепленного колокола мчались пожарные в блестящих касках, стоя на подножках. Звонили и на пожарных каланчах.
А каждое лето в Петербурге перекладывали мостовые, ремонтировали, выравнивали. И было слышно особое постукивание деревянных молотов по булыжникам или диабазовым плиткам. Нынче в городском благоустройстве опять стали мостить тротуары плиткой, и потому вновь можно услышать этот забытый городской звук.
Вместо исчезнувших звуков теперь в городском шуме часто можно услышать невыносимый треск компрессора во время ремонта дома или трубопровода. Резкими звуками сирены скорой помощи или пожарной машины влетает в город тревога. Стук колёс и свисток дальней электрички тоже вошли в городскую жизнь.
Мы не задумываемся, что городской звуковой фон, как ни странно, действует успокаивающе. Он означает, что город живет. В лихолетье, когда подступала беда, Петербург замирал. К звукам тогда прислушивались с особой тревогой — они могли таить опасность. Об этом времени петербургские строки Мандельштама.
…Дикой кошкой горбится столица, На мосту патруль стоит, Только злой мотор во мгле промчится И кукушкой прокричит.С возвращением городской привычной жизни улицы опять наполнялись звуками. Незаметно, но так быстро одни сменялись другими, новыми. Каждый уголок города откликается особыми звуками. Радостно шумят струи фонтанов у Казанского, в Александровском саду. А рукава Невы у островов в летние дни наполняются всплесками весел и беспокойным шумом моторных лодок. А какие разные голоса у петербургских садов! Это только кажется, что деревья шелестят и переговариваются на ветру одинаково.
Город полнится звуками вечными и преходящими. Кто знает, какой голос дополнит завтра городское звучание, а что навсегда уйдет из его жизни…
…То ли город, то ли вздох каменеет над Невой. Дальний голос поездов — только эхо от него. Торопливый чей-то шаг, каблучков усталый стук… Он минуту жил в ушах — оборвался на мосту…ПЕТЕРБУРГСКИЕ УЛИЦЫ
За три столетия о петербургских улицах написано было так много — об их индивидуальности, об их яркости и, напротив, безликости, об их красоте и блеклости, что можно увидеть подчас противоречие, неопределенность в этих описаниях.
Тем удивительнее, что на улицах нашего города, таких разных в разных его частях, — парадных, центральных или окраинных, — и все равно неуловимо в чём-то схожих, возникает — чувство Петербурга-.