Мой, и только мой
Шрифт:
— Вот так! — воскликнул Джим. — Вот так, дорогая! Ты все делаешь правильно.
Схватки уже слились в одну. В учебных фильмах она ничего такого не видела. Там, в промежутках между схватками, пары играли в карты или прогуливались по коридору. Куда подевались эти промежутки?
Минуты текли. Сквозь туман боли прорывался только голос Кэла. Она беспрекословно выполняла все, что он ей говорил:
— Дыши! Вот так! Вот так, милая! Ты молодец. — Его сила словно вливалась в ее тело, и она использовала ее всю, без остатка. — Продолжай дышать, милая. И открой глаза, чтобы видеть, что происходит.
Она увидела, как Джим придерживает ножки ребенка. Он и Кэл вскрикнули одновременно, когда появилась головка. Чувство абсолютного блаженства наполнило все ее существо, когда она увидела своего ребенка в сильных руках свекра. С помощью ушного шприца, принесенного Линн, Джим быстро прочистил нос и рот младенца, затем осторожно положил его на живот Джейн.
— Девочка!
Младенец мяукнул.
Они протянули руки, чтобы коснуться мокрого, извивающегося, окровавленного тельца. Джим перерезал пуповину. — Кэл!
— Она наша, милая.
— О Кэл…
— Господи… Она прекрасна. Ты прекрасна. Я тебя люблю. С их губ срывались какие-то глупые слова, они целовали друг друга, плакали. Слезы текли по лицу Линн, когда она подхватила свою внучку и завернула в полотенце. Джейн была так счастлива, что даже не заметила, как Джим удалил плаценту. Не видела она и широкой улыбки на его лице.
Линн тоже болтала не пойми что, обтирая младенца влажной тряпкой.
Энни Глайд удовлетворенно взирала на свою правнучку.
— Ох она будет и проказница! Настоящая проказница. Подождите, и все увидите сами. Кровь Глайдов даст себя знать.
Линн хохотнула, поднесла младенца Джейн, но сильные руки Кэла перехватили девчушку.
— Иди сюда, сладенькая. Дай-ка мне разглядеть тебя.
Он держал дочь перед глазами Джейн, чтобы они оба могли насладиться крошечным сморщенным личиком, затем поцеловал крошку в лобик.
— Добро пожаловать в этот мир. Мы очень рады тебе.
Довольная, умиротворенная, Джейн наблюдала, как знакомятся отец и дочь. Она вспомнила, как когда-то давно кричала Кэлу: «Это мой ребенок! Только мой!» Глядя на счастливо улыбающихся родителей Кэла, бабку, ошалевшего от счастья отца ее дочери, Джейн поняла, как жестоко ошибалась она тогда.
Теперь она знала, что обрела. Вот она, общая теория. Не поля, а счастья.
Кэл вскинул голову.
— Я понял! — От его громового голоса дочурка открыла глаза, но не закричала. — Джейн! Мама! Папа! Я знаю, чему посвятить свою жизнь!
Джейн воззрилась на него:
— Чему же? Скажи мне.
— Не могу в это поверить! — воскликнул он. — Столько волнений, а ведь ответ лежал на поверхности.
— Почему ты ничего не говорил мне о своих волнениях? — раздался из угла сварливый голос. — Я давным-давно сказала бы тебе все, что ты хотел знать.
Все повернулись к Энни.
Она обвела их хмурым взглядом.
— Любому недоумку ясно, что Калвину суждено стать сельским врачом, пойти по стопам отца и деда. В нем же течет кровь Боннеров.
— Врачом? — Джейн в изумлении посмотрела на мужа. — Она права? Ты решил стать врачом?
Кэл покосился на бабку:
— А ты не думаешь, что действительно могла бы сказать мне об этом?
Энни фыркнула:
— Меня никто не спрашивал. Джейн рассмеялась:
— Ты будешь врачом? Это прекрасно.
— К тому времени как я закончу учебу, я буду старым врачом. Думаешь, ты сможешь жить с мужем-студентом?
— Лучшего и не придумать.
В этот момент Рози Дарлингтон Боннер решила, что ее незаслуженно забыли. Все-таки, черт побери, она — виновник торжества, а потому ей тоже должны уделять внимание! В конце концов, впереди у нее столько дел. Учить уму-разуму младших братьев, заводить друзей, лазить по деревьям, доставлять радость родителям и прежде всего писать великие романы.
Опять же, заваливать экзамены по математике, да еще этот неудачный эксперимент в химической лаборатории с кретином учителем, не способным оценить хорошую литературу. Но может, этим двум людям, что смотрят на нее с дурацким выражением на лицах, лучше не знать о том, что имело место быть в химической лаборатории…
Рози Дарлингтон Боннер открыла ротик и завопила. Вот она я! Встречай меня, мир, готов ты к этому или нет!