Чтение онлайн

— Вот познакомьтесь; приезжий товарищ, — представила меня хозяйка. — Да накормите его хорошенько, прошу вас.

Ласково кивнув нам головой, она ушла обратно в магазин.

Елена Егоровна бесцеремонно окинула меня взглядом:

— А как звать тебя, товарищ?

— Павел.

— Ладно. Павел так Павел. Иди за мной.

Мы оказались в просторной, ослепительно чистой кухне.

На горячей широкой плите жарились и раздражающе вкусно пахли котлеты.

Усадив меня за небольшой столик, Елена Егоровна стала ловко орудовать котлетами, переворачивая их с боку на бок ножом и вилкой.

Завязался разговор.

— Откуда прикатил, товарищ?

— Из Карса.

— Ого! Зачем тебя понесло так далеко?

— В Москву потянуло.

— Из тюрьмы, наверное?

— Почему вы так думаете?

— Да после манифеста к нам со всех сторон съезжаются ссыльные, политические заключенные. Через нашу явку прошло их немало.

Я решил, что Елена Егоровна свой человек. Это несколько ослабило мою настороженность. Спросил о хозяйке магазина:

— Кто она такая — большевик или меньшевик?

— Помогает большевикам, а в какой она партии, мне не докладывала, — отрезала Елена Егоровна.

— А вы как?

— Что я? — Она еще раз перевернула котлеты, которые зашипели, как злые гуси. — Я еще не партийная, я сочувствую.

— Кому?

— Большевикам, понятно.

— А почему большевикам, а не меньшевикам? — не унимался я.

— Ясно, почему: большевики — самая боевая партия, и программа у них подходящая для народа.

— Ишь ты как, — удивился я, — вы и с программой знакомы?

— А ты думал — кухарки только с горшками воюют? Не те времена, товарищ! Весь парод проснулся. Да ты скинь пальтишко-то, сопреешь тут.

Я разделся.

Елена Егоровна поставила передо мной тарелку с горячими котлетами.

— Ешь, парень, пока в работу не запрягли, потом некогда будет.

— А что, разве у вас жарко?

— Там увидишь… На вот горчицу.

Я был голоден как волк и ел с таким свирепым аппетитом, что Елена Егоровна, сложив руки под грудью, смотрела на меня с некоторым удивлением и довольно улыбалась.

Разделавшись с одной котлетой, я на секунду перевел дух и выразил свое недовольство Москвой:

— Скажите, Елена Егоровна, почему так тихо в Москве — ни забастовок, ни демонстраций? По улицам толстопузые на тройках разъезжают…

— Когда ж ты успел разглядеть, тихо у нас или шумно? — проворчала Елена Егоровна. — Поешь сначала да поживи здесь маленько. Ишь какой прыткий приехал! — Она подбросила мне еще пару котлет.

Я как раз кончал вторую и с удовольствием принялся за третью.

В самый разгар пиршества со двора в кухню вихрем влетела молоденькая девушка.

— Мама, мама! А что на улице творится!.. — И вдруг запнулась, увидев постороннего человека. — А это кто такой?

От неожиданности я поперхнулся, закашлялся.

Девушка фыркнула, но тут же спохватилась и захлопнула рот ладонью.

— Вот вертопрах! — сердито заметила Елена Егоровна. — Влетела как нуля и хоть бы поздоровалась. А еще гимназистка!

— Я и так здороваюсь, — еле удерживаясь от смеха, протянула мне руку девушка. — Катя! А вы, конечно, революционер?

— Откуда это следует? — возразил я, отдышавшись после кашля.

— Да к моей маме только революционеры и ходят: социал-демократы разные, меньшевики, большевики, эсеры — ничего не разберешь.

Елена Егоровна попробовала рассердиться:

— Помолчи, трещотка! Сколько раз тебе говорить — не болтай попусту? Как об стенку горох! Садись вот с Павлом, покушай за компанию.

— Не понимаю, зачем нам в молчанку играть? — отпарировала девушка. — Все улицы кричат «долой» и «да здравствует», а мы шушукаемся.

Сбросив с плеч пальто, она живо уселась напротив меня за стол и тоже принялась за котлеты. Ела с аппетитом, ничего не скажешь, а ровные белые зубы так и сверкали.

Девушке было не больше пятнадцати лет. Белокурая, круглолицая, с толстой косой и красным бантом. Лоб невысокий, упрямый, как у матери. Глаза тоже материнские — серые, с голубоватым отливом, по-детски наивные. Впрочем, мне больше всего понравились ее улыбка и ямочки на щеках.

Я встал и начал одеваться.

— Спасибо за хлеб, за соль, и будьте здоровы!

— Уже бежишь? А где ты остановился? — поинтересовалась Елена Егоровна, завертывая пару котлет и кусок хлеба в бумагу.

— Пока нигде, — беспечно ответил я, — а там видно будет.

Сунув сверток в карман моего пальто, Елена Егоровна наставительно сказала:

— Ты, сынок, зря так легкомысленно рассуждаешь. В Москве найти дешевую квартиру не так-то просто, все пятки сотрешь. Во всяком случае, сегодня приходи ночевать к нам. Пройдешь черным ходом, через калитку — и прямо в кухню. В магазин без надобности не суйся.

Вот умная женщина! Сразу догадалась, что мне понадобится квартира, и притом обязательно дешевая.

Так домашняя работница и ее дочка оказались моими первыми знакомыми на новом месте. С чувством искренней признательности я пожал им обеим руки и торопливо вышел на улицу черным ходом. Нет, тогда я не думал, что этот ход понадобится мне еще не один раз «в минуту жизни трудную»…

А теперь скорей, скорей в штаб МК! Подумать только — в штаб Московского комитета!