Чтение онлайн

– -------------

В гостинице Вера Коптева исполняла обязанности дежурного администратора. Эта должность не совсем соответствовала ее психологическому состоянию ортодоксальной обитательницы священного пространства, но так уж случилось, что она несколько лет назад по случайному стечению обстоятельств оказалась на этом рабочем месте, а потом и прижилась на нем. В конце концов главное не выходить из священного пространства, а в какой роли ты в нем пребываешь, вопрос далеко не первостепенной важности.

Между прочим, иной мудрователь, а по сути простак, глядя на чистое и свежее, хорошенькое личико Веры, вполне мог бы предположить, что место девушки вообще не в Кормленщиково, а где-нибудь в столице, в салонах, на подиумах, где демонстрируют моды и состязаются в красоте, где бегают и скачут невероятные красотки, ловко устраивающие ослепительную несовместимость между собой и одеждой. Но выскажи он эту мысль вслух, Вера только пожала бы плечами. Естественно, и находились дурни, балаболки, говорившие нечто подобное, но Вера не удостаивала их ответом, и тогда они, если были не совсем слепы, видели, что ее красота не только не глуповата, как у всяких вертящихся в их убогом воображении манекенщиц, но как-то даже недосягаемо и гордо высока.

Эта высокой красоты девушка делала глубокое, фактически философское различие между понятиями святого места и священного пространства, разумеется, имея в виду только Кормленщиково и не применяя свое различение к иным палестинам. Святое место - это для туристов, это место, куда паломники бредут, а скорее всего мчатся на поездах и автобусах, вооруженные фотоаппаратами и авторучками, чтобы записывать наиболее любопытные и полезные замечания гидов. Они знают, что здесь некогда происходило нечто хорошее, значительное или даже великое и потому они непременно должны здесь побывать. В святых местах, подобных Кормленщиково, люди не живут, а бывают, и заезжие туристы смотрят на местных жителей так же, как смотрели бы на белых медведей во льдах Арктики.

Не прочитав ни одного научного труда, проводящего подобные различия или прямо разбирающего понятие священного пространства, Вера Коптева отлично знала, что последнее отличается от пространства обычного тем, что пронизано божественной сущностью. И это уже не для простаков, вписывающих в блокнотики всякие подхваченные на лету сведения и советующих ей перебираться в столицу.

Священное пространство Кормленщикова создавалось и поддерживалось, конечно, не лично великим поэтом, который жил здесь много лет назад и здесь был, под плач и стон безутешных поклонников, предан земле. Но в то же время возникло оно благодаря именно поэту, поскольку Бог, видя усилия этого замечательного человека, гордясь его героической кончиной и как бы опекая его могилу, решил обосноваться в Кормленщиково. Остаться здесь навсегда. Поэтому Кормленщиково обычно для иных его обитателей, свято для туристов и священно для избранных.

Из-за таких воззрений с Верой случались удивительные, близкие к чудесам вещи, особенно на ее рабочем месте. В потоке туристов, которых ей приходилось принимать и устраивать в гостинице, попадались персонажи, похожие на других, более известных или даже всенародно известных людей. И Вера знала, что это не случайное сходство и уж тем более не дурацкие попытки несчастного человека выглядеть не тем, кем он на самом деле являлся. А именно тот, на кого был похож оформляющий документы для проживания в гостинице субъект, и проникал под чужой личиной в священное пространство. Так сюда, в холл гостиницы, приходили и текли чередой перед Верой всевозможные знаменитости, мастера слова и кисти, всюду узнаваемые артисты, поднадоевшие политики, антично-греческие юноши полубожественного происхождения, разные демоны, а между ними и бывшие боги, которым всевышней милостью дозволено было кратко оторваться от невеселой работы, совершаемой ими в преисподней со времен полного утверждения религиозной правильности. Случалось, естественно, что кое-кто из подобных господ появлялся и в своем подлинном облике.

Ничего особенного, когда происходили эти явления, Вера не предпринимала. Она была умной и сдержанной, воспитанной девушкой, очень хорошо умела себя вести. Даже когда сам великий поэт из Кормленщикова, воспевший его в бессмертных строфах, навещал ее, вселившись в чье-нибудь более или менее подходящее тело, Вера просто и спокойно оформляла его не взыскующее шума внедрение в гостиницу и вручала ему ключи от самого обыкновенного номера, не обнаруживая и намека на угодливость. Вера Коптева никогда не опускалась до просьб об автографе и всякой подобной чепухи. И визитами великого поэта она не воспользовалась для того, чтобы выпытать, куда подевалась та часть его поэтического наследства, которую столичная наука считала безвозвратно утраченной, хотя некоторые энтузиасты и продолжали искать ее.

Светало. Вера поднялась с раскладушки, на которой спала в закутке, рядом со своим рабочим столиком, сладко потянулась стройным и гибким телом, зевнула, резким движением стряхнула с себя остатки сна. Бесшумно вышагивая, она пересекла полутемный гостиничный холл и, остановившись у широкого окна, взглянула на гряду леса, над которой чернело что-то правильной округлой формы. Вера знала, что это купол Воскресенского храма, у стены которого похоронен великий поэт.

Едва она открыла запиравшуюся на ночь входную дверь, как раздались торопливые шаги Григория Чудова. Вера встала посреди холла и скрестила на груди руки, ожидая будущего постояльца. Она смотрела прямо перед собой строго и испытующе, хотя ей при этом и в голову не приходило изображать собой некоего неприступного администратора, о чью грудь разбиваются надежды многих чающих пристанища скитальцев. Просто так уж сложилось, что она выглядела весьма и весьма величественно. А незнакомец приближался к ней в грязных брюках, какой-то взъерошенный и недоумевающий.

– Есть свободные места, девушка?
– спросил он с вкрадчивостью проныры, готового длительно упрашивать и после ряда категорических отказов. Этот тон мало соответствовал его серьезной внешности, хотя бы и поврежденной ночными похождениями.

Вера смерила его взглядом, который можно не без оснований назвать критическим. Ведь посещают Кормленщиково и поселяются в гостинице в большинстве случаев все-таки не знаменитости и даже не демоны более или менее сносного нрава. Тут всякие бывают. Попадаются и такие, которым плевать на великого поэта и лишь бы крепко нагрузиться в ресторане, после чего трехэтажная, отменно оборудованная и благоустроенная гостиница кажется им тесной норой, куда их сунули не иначе как для сокращения и для измывательства над их широкой натурой.

Но Вера еще прежде, чем ее взгляд задержался на превращенных в комки грязи туфлях незнакомца, знала, что примет этого человека. Он никого не напоминал ей, т. е. в каком-то смысле держался особняком, был самим собой. И в этом был залог его успеха у Веры Коптевой. Несмотря на весь свой истерзанный вид, он выглядел значительным человеком, личностью.

– Места есть, - ответила Вера.

У Григория отлегло от сердца, наконец-то он доберется до койки и отоспится после бессонной и трудной ночи. Воодушевленный, он стал взволнованно объяснять причину тех недостатков, которые явственно просматривались в его внешнем виде:

– Я не пьян, вы не думайте, я вообще не пью, просто я упал...

– Я дам вам одноместный номер, - прервала его Вера, - если, конечно, вы в состоянии его оплатить, и там вы приведете себя в порядок.

– Я оплачу, - поспешил заверить ее Григорий.

Его лицо излучало благодарность, признательность этой красивой и гордой женщине, которая не прогнала его, грязного, уловив, что под грязью (и как бы лохмотьями) скрывается нечто драгоценное, истинное - почему бы и нет? почему бы и не говорить в данном случае об алмазе истины? Свет ее красоты падал и на него, освещая дорогу к долгожданному отдыху, и среди этих соприкасающихся сияний, его и ее, не было нужды вслух произносить слова благодарности и тем более лепетать что-нибудь о разумности переселения красотки в столицу.