Морской фронт
Шрифт:
Наступил тяжелый весенний период. Прекратилось движение лыжных дозоров. На Неве и на заливе было уже много воды. Генерал Самохин ворчал: «Вот когда перестали летать, так всем сразу потребовалась авиация… И разведку подай, и за каналом смотри, и по батареям ударь, и флот прикрой… Будете теперь знать, что значит без авиации жить…»
И действительно, без авиации было как без рук…
Только 20 апреля началась долгожданная общая подвижка льда. Все ледяные дороги на Кронштадт закрыты. 23 апреля Нева очистилась ото льда, и мы сразу же распределили буксиры по боевым кораблям, чтобы на следующий день начать перестановку кораблей. Делать это было не так просто, ибо береговой припай льда еще был очень силен и цепко держал корабли, словно не желая с ними расстаться. Уплывая в море на запад, льдины устроили нам неожиданный прощальный «салют». Утром 23 апреля телефонный звонок из штаба флота:
— Командующий приказал немедленно доложить, что это за взрывы на заливе. Вы слышите их?
На командном пункте не слышно взрывов. В чем дело? Авиации фашистов в воздухе нет, обстрела города тоже пока нет… И только с батареи Гребного порта доложили, что на льду ничего не видят, но отчетливо слышат беспорядочные взрывы вот уже целый час в направлении Канонерского острова. Будто иногда и лед взлетает…
Начались звонки по всем направлениям… Кто стреляет? Кто взрывает лед?
Оказалось, это салютовал нам ледовый фронт, уплывавший на запад! В течение дня из-за подвижки льда взорвалось более 250 мин армейского полевого образца, установленных саперами на льду еще осенью. Взрывы продолжались весь день…
Переставить корабли мы все же не успели. Сразу после обеда раздался сигнал воздушной тревоги.
День был пасмурный, сырой, над Невою низко нависали облака. Трудно нашим летчикам в такую погоду. Вся надежда на зенитчиков. И действительно, 9-й зенитный полк ПВО Ленинградской военно-морской базы опять показал высокое боевое мастерство своих расчетов. Этот полк, которым командовал майор Мухаметов, прикрывал своим огнем корабли и мосты на Неве. Мы еще в небе ничего не видели, а зенитки уже открыли огонь. Гитлеровцы с присущим им шаблоном почти в точности повторили прежнюю схему налета. Видимо, они торопились, понимая, что вот-вот флот уплывет. По данным ПВО города, на этот раз налетело 159 «юнкерсов» и «мессершмиттов». Но прорвалось к флоту только 18 бомбардировщиков. На подходах к городу сбито было 24 самолета, остальные куда-то отвернули. Налет продолжался на этот раз три часа, конечно, под аккомпанемент артобстрела. Парами и поодиночке пикировали из облаков фашистские бомбардировщики. Десятки осколочных пробоин бортов, как и раньше, получили очень многие корабли, были убитые и раненые. Командир крейсера «Максим Горький» капитан 1 ранга А. Н. Петров рассказывал после налета, что вблизи корабля разорвалось 15 бомб и 100 тяжелых снарядов. После насчитали 300 осколочных пробоин. Убито четыре матроса, ранено восемь.
Опять не повезло нашему гвардейскому минзагу «Ока». В корабль попало на этот раз три 203-миллиметровых снаряда. Разрушена была система подачи мин, разбито одно орудие, возникли большие пожары. Как и в начале месяца, особое внимание немцы уделили крейсеру «Киров». Им удалось попасть в кормовую часть корабля двумя 100-килограммовыми бомбами. Уничтожены были две зенитные батареи крейсера со всеми орудийными расчетами.
Вскоре после начала налета нам донесли: «Горит штаб флота!..» С другого места доложили: «Штаб флота разрушен!..»
При проверке оказалось, что в здание Военно-морской академии, где помещался штаб флота, действительно попали, почти одна за другой, шесть небольших бомб, большинство во двор, где сгорели несколько машин. Конечно, все стекла в здании были выбиты.
Фашисты никак не хотели выпускать нас в море. 25 и 27 апреля они вновь повторили свои воздушные налеты, сопровождая их артиллерийским обстрелом. Но силы у врага таяли. В первом налете участвовало 55 самолетов, из которых мы сбили 6, а во втором налетело лишь 24 «юнкерса». Опять десятки осколочных пробоин, но на этот раз главным образом у вспомогательных кораблей. Видимо, флотские и береговые зенитчики сбивали с боевого курса фашистов, и они бросали бомбы куда попало. Приказ Гитлера об уничтожении Балтийского флота в Неве остался, таким образом, невыполненным, как и многие другие его бредовые замыслы.
На запад уплывали последние серо-грязные тяжелые льдины.
Ленинград вместе со своим детищем — Балтийским флотом пережил первую блокадную зиму. Вдыхая бодрящий весенний ветер с моря, балтийцы готовились к новым схваткам на море и на суше.