Морские течения
Шрифт:
Что-то маленькое, как мышь, шевельнулось в бутылке.
Я не испугался. Я был к этому внутренне готов.
Потом некто, заточенный в бутылку, зажег фонарик и стал им размахивать, торопя меня.
И тогда я увидел, как свет фонарика отражается в его красных глазках.
Даже в маленьком, пугала в нем шустрость, энергия, не утихшая за две тысячи лет, и махонькая пока злоба в глазках.
Да, подумал я, открою я бутылку, освобожу тебя. И стану всесильным. И стану твоим господином и рабом. И кончится этот негромкий и простой мир приморского городка. И я неизбежно превращусь в игрушку в руках сильных мира сего, которые будут бороться за право владеть джинном и губить людей. Либо стану губить их сам. И милую педантичную Нину, и инженера из Львова…
Я знал, что в конце улицы есть глубокий колодец.
Джинн раскачивал бутылку и звонко бился внутри. Он догадался, что я его не освобожу. Мне даже казалось, что его комариный голос проникает сквозь толстое стекло.
За пятьдесят шагов до колодца мне многократно пришлось одолеть соблазн величия. К счастью, я маленький человек, и я более боялся, чем желал этого величия.
Я кинул бутылку в колодец, не заглядывая больше в нее.
Из колодца блеснуло зеленым светом. Громко плеснула вода.
Стало тихо и спокойно.
Нина с инженером ждали меня у кинотеатра. В пустом зале, пока не потушили свет, Нина рассказала инженеру, что мы нашли бутылку, в которой была записка.
– Ну подтверди, подтверди! – требовала она.
– Была записка, – сказал я.
– И где же она? – спросил инженер.
– Я ее съел.
Мы все засмеялись, и тут начался журнал «Новости дня».