Морские, и не только, истории…

Светлой памяти моих родителей

Руденко Георгия Елисеевича и Надежды Пантелеевны

посвящается.

На память моим детям Володе и Марине,

внукам Ангелине, Лилие и Григорию.

Эти заметки начинались в январе 2007 года в виде простейших объяснений к фотографиям, сделанным в различных командировках.

По мере работы и систематизации фотоснимков в альбомах из памяти стали проявляться те или иные события и эпизоды, которые произошли со мной за 60 лет жизни, многие годы службы на подводных лодках и в Генеральном штабе, последующей работы на «гражданке», уже и не связанные с поездками.

Захотелось как-то рассказать и о них…

Так постепенно в течение 2007 года на персональном компьютере в новом здании ОАО «ИМПЭКСБАНК» (ул.Смоленская-Сенная, №28, кабинет №3213) с видом на высотное здания МИДа и были напечатаны эти, скажем так, «домотканые» мемуары.

Как говорил старый чукча, что вижу, о том и пою.

Так делал и я…

А тогда, между тем, существовала реальная угроза прекращения моей трудовой банковской деятельности.

Мы уже знали, что наш «ИМПЭКСБАНК» купил австрийский «Райффайзенбанк».

Руководство банка, не желая работать в объединенном банке на предлагаемых должностях, с понижением на одну-две позиции, активно искало себе новые места в других российских банках.

Контроль ослаб, и офисный народ большую часть рабочего времени только изображал деятельность. Неопределенность в перспективе дальнейшего трудоустройства, как Дамоклов меч, маячила перед каждым сотрудником банка.

Я чувствовал, что австрийское начальство не захочет активно сотрудничать с министерством обороны, МЧС и оборонными предприятиями России, продолжать развитие зарплатных проектов и обслуживание жилищных сертификатов военнослужащих, кредитование «оборонки» и т.д. А это были основные задачи нашего управления внешних связей, где я был заместителем начальника.

К сожалению, так и получилось, хотя должность ведущего специалиста в отделе продаж при переводе в «Райффайзенбанк» мне все же выделили.

О чем вспомнил, что когда-то врезалось в память, что подтверждается фотографиями, статьями или публикациями, то и получило здесь свое письменное отражение.

В последующем только что-то исправлял и добавлял…

2007г. За рабочим столом. «Мемуары» почти завершены…

Вид из моего окна на здание МИД.

Центральный холл нашего банка.

Одним из самых первых отрывочных и неясных воспоминаний из моего далекого-далекого детства всплывает такая картина.

Мы тогда жили в г. Геническе на улице Петровского, д.86

.

2012 год. Фасад дома не изменился. Только забор новый.

Папа и мама в голодные и бедные послевоенные годы при финансовой поддержке своих родителей как-то смогли купить по этому адресу полдома (маленькая верандочка, коридор, две комнаты, общий туалет во дворе).

Там мы проживали до 1959 года, когда уже они построили большой дом в переулке Махарадзе, д.3.

В средней комнате прямо у окна стоит швейная машинка. Рядом справа в углу стол. На нем – большая съемная столешница, которую мама использовала для раскладывания бумажных лекал при раскрое ткани и глажки больших участков сшитых предметов одежды.

Я, еще совсем маленький (год-полтора), с пустыми катушками из-под ниток, в качестве игрушек, обложенный со всех сторон большими пуховыми подушками, чтобы не свалиться вниз, сижу у стенки на столе.

Непрерывно работает машинка, на которой до позднего вечера мама строчит многочисленные швы, создавая произведения «от кутюр» для местного городского начальства, и почти всегда что-то тихонько под настроение напевает.

Одна из маминых песен врезалась в память навсегда.

Вот пара ее куплетов:

«Нiчь яка мiсячна, зоряна, ясная,

Видно, хочь голки збирай.

Вийды, коханая, працею зморена

Хочь на хвилиночку в гай.

Ты ж не лякайся, що нiженькi босii

Вступлять в холодну росу.

Я ж тебе, серденько, аж до хатиноньки

Сам на руках вiднесу…»

Я, естественно, из этой песни не понимал ни одного слова, но очень лиричный и печальный характер ее мелодии уже тогда как-то обостренно воспринимался моим детским пробуждающимся сознанием…

Повзрослев, под этим же столом мною был устроен «штабик», где, скрытый от посторонних глаз свисающими вниз краями скатерти, любил возиться с игрушками и читать первые любимые книжки.

И опять, услышав знакомую мамину мелодию, замирал, теперь уже вслушиваясь в каждое слово песни.