Чтение онлайн

Я поблагодарил Лешку и поспешил к Ольге. Здесь меня ждал тоже стол и, пусть мне никто не поверит, но я даже после Лешкиной пищи, сожрал все, что она мне дала. Прямо из ее квартиры, я позвонил своему командиру и, сославшись на нездоровье, попросил день отгула. Из трубки шел мат - пере мат и дикий рев быка, пришлось спешно бросить трубку на рычаги. Когда Ольга узнала, что я не выхожу на работу, она тут же позвонила на свою работу и взяла отгул тоже. Все же она еще та стерва.

Лешка позвонил мне днем.

– Моряк, твои документы нашли, денег конечно нет, но думаю, что твое дело закончено. Женщину, как ты описал, мы нашли, но когда мы решили ее пощупать, то на нас навалились более серьезные ребята из Москвы и пришлось умыть руки. Зайди во второе отделение милиции, там найдешь свои бумаги.

– Спасибо, Леша.

– Спасибо не отделаешься, когда тебя будут допрашивать в милиции, запомни, обо мне ни слова.

В милиции меня встретили настороженно. Долго расспрашивали, как пропали документы и, наконец, заставили написать объяснительную, составили акт и выдали бумажник. Действительно, паспорт на месте, денег нет.

Каперанг долго крыл меня матом за потерянный день, но потом устал и назначил погружение подлодки на следующий день.

– Сегодня еще раз проверь всю гидравлику и пневматику лодки. По-моему, этот бездельник, Лавров, подмахивал документы не глядя.

– А как движок?

– Максимов все проверил. Дает гарантию, что все в порядке. С тобой завтра пойдет, этот гусь, Юрков с завода. Они там тебя побаиваются и поэтому его назначили. Очень прошу, не распускай, пожалуйста, руки, этот типчик зануда, все будет делать через суд. Они тебя засудят.

– Хорошо.

Бардак везде. Даже на заводе, где собирают "малютки", умудрились перепутать трубы. В гидравлический узел присоединили трубку охлаждения движка, окраску труб воздушной системы нанесли на жидкостные трубы. Бедный старичок Николаич, представитель завода, краснел и синел, слушая мой мат по поводу халтуры на его предприятии. Руки Николаича нервно подергивались, когда он записывал эту бесконечную массу замечаний. Наконец, пытка кончилась и я заявил, что до тех пор пока бригада ремонтников не закончит выполнение всех замечаний, домой она не уйдет.

– Побойся бога, капитан, здесь же на неделю работы.

– Мне завтра выходить в море. Ты что, хочешь что бы я сдох под водой. Вызывай подкрепление, звони работягам, директору, всем, но лодку в порядок приведи.

– Ваш же военпред, как его, Лавров, подписал. Значит эту часть закрыли, - чуть не плачет Николаич.

– Лодку принимаю я, а не Лавров. И поверь, - я наклоняюсь к его уху и шепотом говорю, - в ближайшее время его рожа будет в крови.

Николаич отшатывается от меня и бежит к рабочим, терпеливо ждущим у пирса. Через некоторое время заметалось пламя сварки, заухали кувалды, заныли пилы по металлу и полился привычный рабочий гул и мат.

– Эй, Сенька, дай эту... Да что ты, вонючка, даешь? Вон ту дай хреновину... Мать его, этого капа, только за десять лет первый раз в театр собрался, так на тебе.

– А чего это ты вдруг наярился?

– Попки новые появились. А титьки во... Таких красивых блядей еще не видел. Новый театр появился, всего неделю говорят. Ну теперь для мужиков будет потеха.

– Тихо, кап здесь.

Они заметили меня и начали усиленно выпиливать трубы.

Только часов в восемь я освободился и вышел в город. Не спеша, метров триста отошел от проходной, когда около меня заскрипела тормозами машина.

– Эй, моряк, - раздался Лешкин голос, - а ну залезай сюда.

В машине кроме Лешки сидит еще одна толстомордая личность с полной отрешенностью от жизни во взгляде.

– Кто это?

– Боров.

– Он живой?

Лешка хмыкает. Личность начинает шевелиться, поворачивает ко мне лицо Собакевича и раздвигает в зловещей улыбке губы.

– А ты, однако, занятный морячок.

– Лешка. ты мне можешь разъяснить зачем я здесь?

– Боров хотел с тобой познакомиться и кое-что спросить.

– Лешка, чего много болтаешь? Вези в ресторан, - требует Боров, - там говориться лучше.

Мы прикатили в ресторан "Приморский" и, вдруг ставшие активными, официанты быстро нашли для нас столик. Зальчик гудел от говора и музыки. Только мы уселись, как буквально из под земли, на столике возникли закуски и выпивка.

– Однако, вас здесь все знают, - заметил я Борову.

– Меня везде знают. Но мы здесь собрались не обсуждать мои достоинства, а поговорим о ваших делах. Мне Леха рассказывал о необычном приключении на пляже, не могли бы вы еще раз уточнить некоторые детали. Это не она?

Он кивает за мою спину. Я оборачиваюсь и вижу знакомое женское лицо оживлено разговаривающее с... Лавровым. Ах сучий сын.

– Это она.

– Ага... Не спеши, не ходи к ней, не нарывайся на неприятности. Может она здесь имеет прикрытие и не одна.

– Воровка паршивая. Конечно, я бы ее с удовольствуем отодрал за волосы. Да мне бы еще рожу набить ее партнеру.

– Ах этому... Еще успеешь. Сиди и не оглядывайся, а мы посмотрим , что будет дальше.

Мои новые приятели усиленно уплетают пищу и вперемешку с салатами, жаркое и выпивкой рассказывают мне, что делается за моей спиной.

– Девица эта из театрика, что приехал неделю назад, - чавкает Боров. По всем статьям, нам обычно, приезжие гастролеры отваливают какую-то долю денег за нормальное существование на этой грешной земле. Когда наши гаврики явились за деньгами, их встретили не директор театра, не кассир и даже не милиция, а гражданские фраера и мальчиков так отделали, что до сих пор без памяти в больнице лежат. Сначала мы опешили, решили им показать кузькину мать, но местные легавые, они уже так куплены, что от наших денег карманы лопаются, разъяснили, что эти ребята из Москвы и похоже из комитета. А потом ты рассказал Лехе о приключении на пляже. Наши дурехи такими делами пока не занимаются и мы засветили вот эту. Документы твои принесла в милицию бабушка, сказала, что нашла в своем саду. А оказалась, что вот эта мадам, снимает у нее комнату.