Чтение онлайн

— Александра, так это ты придумала все эти ручки-колесики к чемоданам прикрутить? Удобно получилось.

Согласно кивнув, юная сиротка привстала, утянув с верхней полки небольшую сумочку с личными вещами, достала из нее вороненый брусочек металла с деревянными накладочками — и выщелкнув перочиный нож, под крайне заинтересованным взглядом соседа порезала последнюю баранку с маком на десяток кусочков.

— Ишь ты? А можно я полюбопытствую?

Ну, собственно для этого Саша и устроила эту небольшую рекламную акцию. В его руках инструментльный наборчик смотрелся гораздо естественнее, гораздо больше подходя своим размером и угловатой вороненой брутальностью к грубым мужским лапам.

— Это как? Опа, плоскогубцы? О, даже и пассатижи с кусачками?! Хитро… А тут? Хм, толково, очень толково, полезная вещица. И что же, и это тоже ты сама придумала?

Не торопясь забирать свое из чужих рук, Саша согласно кивнула и легко улыбнулась.

— Нравится?

Так же не спеша возвращать хозяйке понравившуюся штучку, Петр Исаакович неопределенно шевельнул литыми плечами. Повертел стальной брусочек еще, опять разложил-сложил пассатижи, въедливо выщелкнул-пересчитал инструменты… Увы, но оформляющиеся в его голове коммерческо-производственные планы прямо на взлете сбила Татьяна Васильевна, горделиво поведавшая попутчику:

— У Сашеньки уже четыре авторских свидетельства есть, на такие вот наборчики. Последнее совсем недавно оформили! И на комбинированные чемоданы тоже подали документы. Она у нас большая умница!..

Неохотно отодвинув от себя ладную вещицу, снабженец вздохнул и огладил ухоженные усы — однако блондиночка не торопилась забирать свое имущество.

— Девять моделей чемоданов с колесиками, двенадцать моделей сумок и портфелей, четыре варианта вот такого инструментального набора, семь моделей мужских и женских полувоенных костюмой и отдельных курток-ветровок. Все с подробными чертежиками и раскладками по цветам и материалу — а еще все модное и красивое, так что с прилавков будут прямо сметать… Интересует?

— Саша?!?

Потрепав-пощипав левый кончик уса, как-то разом ставший серьезным снабженец покосился на слегка растерянную воспитательницу Танечку, и вернул внимание к хорошенькой, и действительно оказавшейся очень умной для своего возраста девчонке.

— Кхе-кхем-мда… Ну, допустим: и что хотим взамен?

— А что обычно нужно любому детскому дому? Пару-тройку швейных машинок, нитки и ткань для одежды, разную обувь, школьные принадлежности. Я вчера слышала, что вы у нас в Белорусии по колхозам ездили, договаривались насчет выделаных коровьих и овечьих шкур? Они тоже подойдут в качестве части оплаты. Конечно, все это после того, как у вашей артели пойдут первые продажи.

Слыша такое, товарищ Белевская решила погодить с укорами и внимательно послушать: да и похмельный страдалец как-то подозрительно затих.

— Нет, ну, это же надо все хорошо обдумать, прикинуть х-хр… Хомут к носу. Да и вообще, у нас в артели такие вопросы сообща решаются!

— Это правильно. Только не забудьте у Татьяны Васильевны адрес детдома взять — ну и не затягивайте с решением и оформлением договора, а то у нас в стране швейно-скобяных артелей хватает.

Хохотнув, усач едва заметно кивнул и вновь превратился в добродушного дядьку:

— Это точно, хватает. Но наша самая лучшая!

После чего тут же поднял свой лежак и начал рыться в глубинах настоящего чемоданного монстра с латунными уголками и основательным замком — а когда выпрямился, в его лапе был зажат такой же монументальный блокнотище, к которому крепкой веревочкой был привязан автоматический карандаш. Мило розовея, товарищ Белевская поведала Петру Исааковичу, где и как он сможет вновь ее увидеть на предмет серьезных разговоров и тому подобного: ну а там очень кстати знакомо задергался в торможении вагон, и показались пригороды какого-то небольшого городка.

Резко оживившийся знатный труболитейщик тут же начал готовиться к десантированию на перррон и забегу до ближайшего винно-водочного ларька — для начала достав и пересчитав небольшую стопочку потрепанных купюр. Мысленно что-то прикинув, металлург зримо посветлел испитым ликом, упруго спрыгнул вниз и отправился занимать стратегически-верную позицию в тамбуре вагона.

— Да уж!

Обласкав-оценив мимолетным взглядом богатый духовный мир попутчицы-собеседницы, особенно сильно распирающий ее блузу в районе груди, ярославский артельщик вступился за попутчика с верхней полки:

— Зря вы так, Танечка. Василий конечно употребляет, но меру знает. Вы на его лицо внимания не обращайте: у металлургов возле мартеновской печи век короткий, потому как работа дюже вредная… Им за нее даже специально молоко выдают.

— Да?

— Ну, или сок какой-нибудь. К тому же, у Василя еще и неприятности на личном фронте: может помните, год назад было постановление правительства о… Дай-то памяти… «Рациональном размещении предприятий промышленности непосредственно возле источников сырья и энергии»?

Удивившись, женщина неуверенно кивнула, подтверждая, что да, что-то такое она почти помнит. Наверное.

— У него жена работает на Могилевском заводе искусственного волокна, а его недавно начали переносить аж в Томск, поближе к Новосибирскому химическому комбинату — и всех работников туда же на два года переводят, чтобы, значит, планы выработки не завалить. Потом у него сын в Витебске на оптическом заводе шлифовщиком: а завод-то с рабочими аж в Красноярск определили! Там какие-то особые пески нашли, очень подходящие для варки хорошего стекла: вот и получается, что половина семьи останется в Могилеве, а половина в Сибирь вскоре уедет…

Скрежетнув сцепками, состав дернулся в последний раз и остановился: и тут же шествующая по вагону проводница всех зычно предупредила:

— Стоянка поезда десять минут!!!

Машинально ей кивнув, Татьяна недоуменно поинтересовалась:

— А почему половина?

— Ну так у Василя старшая дочка в том же Могилеве на чулочной фабрике трудится, а младший сын на авторемонтном слесарничает, жениться собирается. Месяц назад объявили, что и Труболитейный в следующем году собираются переносить — куда-то на Дальний Восток, там как раз большой металлургический комбинат строят. Вот он и… Огорчается.