Мор
Шрифт:
– Они там, – остановился духовник у одной из дверей. – Уже с утра.
– Разберемся.
Я начал расстегивать пуговицы камзола и присмотрелся к Ференцу, которого так и колотила нервная дрожь.
Беспокоится за подопечную или за свою карьеру? Как ни крути, скверну в девушке он проглядел. А для молодого честолюбивого священника оправиться после такого потрясения будет совсем непросто. Ему б расположение маркиза теперь сохранить…
– Себастьян, вам что-нибудь понадобится? – Вслед за нами в холл прошел маркиз, баюкавший в огромной лапище хрустальный бокал. – Может, глоток бренди?
– Не стоит.
– Не одобряете?
– «Это только вино, что в нем грех?» – ответил я высказыванием небезызвестного в Акрае преподобного Эдмунда. – Позже. А теперь велите зажечь все свечи. Чем светлее здесь будет, тем лучше.
И в самом деле – если одна из теней умудрится прошмыгнуть в комнату, мало не покажется. «Ритуалы изгнания младших бесов», том первый, глава «Тени как двери в потусторонний мир».
– Сейчас же распоряжусь. – Левич отпил бренди и во всю глотку заорал: – Миклош! Миклош, где тебя бесы носят?!
– Что угодно, ваше сиятельство? – заскочил в холл прибежавший на зов мажордом.
– Если через две минуты не будут гореть все свечи, велю тебя выпороть на конюшне! – заявил маркиз и с интересом уставился на скромно стоявшую в сторонке Берту: – Может быть, даме вина?
– Ей нельзя, – немедленно оказался рядом перехвативший мой взгляд Дрозд, – а вот я бы от бренди не отказался.
– И это правильно! – рассмеялся Левич и крикнул: – Миклош, бокал Валентину!
Разогнавший слуг мажордом самолично выполнил распоряжение, и вскоре мой помощник уже смочил усы в ароматном напитке. И пусть его – лишь бы хозяина дома отвлек.
Дождавшись, когда разожженные свечи заставили расползтись тени по совсем уж далеким закуткам, я оценивающе прошелся по холлу и велел выставить дополнительный канделябр. Затем толкнул дверь, но она оказалась заперта. Присел на корточки, глянул в щель и попросил усача:
– Валентин, нож.
Тот немедленно выудил из-за голенища сапога наваху, разложил ее и передал мне. Я просунул в щель клинок, откинул крючок и, переступив через порог, захлопнул дверь, прежде чем кто-либо успел заглянуть внутрь.
А захлопнув, подался назад и постарался лишний раз даже не дышать. Нет, на первый взгляд в комнате был полный порядок: на кровати лежала девица в длинной ночной сорочке, рядом стоял затянутый в черную кожу экзорцист. И никаких теней – комнату заливало ослепительное сияние заправленных специальным маслом лампад.
Одна лежит, другой стоит. И оба – не шевелятся. Вообще. Просто неподвижно замерли на месте, и никак на мое появление не отреагировали.
Дождавшись, когда сердце перестанет бешено колотиться, я шагнул к прочерченному мелом защитному кругу и пригляделся к прогоревшим более чем на три четверти толстенным свечам в изголовье кровати и на резных деревянных стойках.
Порядок. Скверны в комнате не чувствовалось тоже – не иначе, экзорцист первым делом ее молитвами выжег.
Так что же тогда стряслось?
Оставаясь у защитной черты, я посмотрел на бесноватую, набухшие соски которой заметно оттопыривали легкую ткань ночнушки, и неожиданно почувствовал к ней нешуточное влечение. Захотелось запустить руки под сорочку и гладить, гладить нежное тело. Гладить – и не только…
Странное наваждение накатило с невиданной силой; попытался его сбросить – и не смог. Как не смог и отвести взгляд. Просто стоял и смотрел, смотрел, смотрел…
А в голове билась одна-единственная мысль: не смей, не смей, не смей переступать защитный круг! Нарушишь ритуал – и ты пропал.
Точно! Ритуал!
Сознание слегка прояснилось, и стала понятна причина произошедшего.
Это все похоть. Просто похоть.
А точнее – сделавший ее своим орудием нечистый. Классический случай «кельмской блудницы».
Любому опытному изгоняющему работы на пять минут, а вот не ожидавший подвоха мальчишка положенной в таких случаях защитой пренебрег и угодил в ловушку.
Сопляк!
Мне-то еще простительно, как ни крути, на одних лишь голых способностях далеко не уедешь, а вот дипломированному экзорцисту такая безалаберность не к лицу.
В глубине души заворочались бесы, и пришлось придавить их своей волей, ввергая обратно в темницу. Получилось. Пока – получилось. А вот когда переступлю защитный круг…
И ведь переступлю – факт.
Я постарался припомнить встречавшиеся в книгах описания подобных случаев, но, как на грех, ничего путного в голову не шло. Спасти в этой ситуации могла лишь духовная чистота. «Бесноватость как она есть», раздел «Старшие бесы», глава «Кельмская блудница и прочие порождения похоти».
А откуда взяться благочестию у состоящего на государственной службе убийцы, ведущего к тому же далеко не самый праведный образ жизни?
Я с досады скрипнул зубами, дернулся, но лишь покрылся с головы до ног испариной. Вновь попытался отвести взгляд, и вновь потерпел неудачу. Несколько раз глубоко вздохнул и как-то невзначай отметил, сколь похожа бесноватая девица на свою мать. Практически одно лицо. Еще б юношеские прыщи убрать…
Хотя, если уж на то пошло, фигура у маркизы поинтересней. И грудь, несмотря на возраст, выше, и талия уже. Выбирай я, с кем из них провести сегодняшнюю ночь, – у шестнадцатилетней девчонки не было бы ни единого шанса оказаться в моей постели.
Маркизе, той никаких чар не надо, чтобы мужика с ума свести. Как, впрочем, и Берте. Кстати, о Берте…
Заставить себя не думать о привязанной к кровати девице оказалось непросто, но в итоге мне все же удалось отвести взгляд в сторону. Немедленно накатила тошнота, колени подогнулись, и я уселся прямо на пол, едва не перевернув стоявшую рядышком лампаду.
Сил не осталось даже вытереть пот с лица, в голове звенело, а перед глазами все плыло, и прыгали мерзкие серые точки. Заточенные в душе бесы вознамерились взять реванш, но у меня вновь получилось загнать их обратно.