Мор
Шрифт:
– Мы всего лишь хотели снять комнату, – пролепетала девица. – Прошу вас…
– Зачем тебе комната? – Сержант терять время попусту не собирался и облапил красотку за талию. – Переночуешь в моей!
Я поймал вопросительный взгляд девицы и едва заметно качнул головой. В зеленых глазах мелькнул злой огонек, и брюнетка заголосила, пытаясь оттолкнуть слишком уж навязчивого ухажера:
– Уберите руки!
Толстяк поспешно отвернулся, делая вид, будто не замечает творившегося у него на постоялом дворе беззакония; несчастный папаша бросился на выручку, но ему немедленно врезали под дых и усадили обратно. Какой-то шустрый паренек избавил старика от дорожного мешка и начал бесцеремонно рыться в поклаже, другой и вовсе попросту срезал тощий кошель.
– Помогите! Да помогите же! – продолжала надрываться девица, и не на шутку разозлившийся сержант взялся за нож.
– Вот что, дорогуша, – провел он широким клинком у лица обомлевшей от страха девушки, – будь лапочкой и останешься цела. А не то…
– Не надо, – пролепетала девушка.
– Заткнись! – рявкнул седой и прижал ее к стене. – Так будешь лапочкой?
– Не трогайте меня…
Потерявший терпение сержант выругался и, намотав на руку черную косу, поволок красотку к лестнице. Когда они проходили мимо, я опустил взгляд, молясь всем Святым, чтобы дезертиры не вспомнили о моем присутствии. Иначе закопают на заднем дворе, и вся недолга.
Но солдатикам было не до какого-то бродяги. Двое подперли с боков убитого горем старикана, остальные увлеченно копались в пущенном по кругу дорожном мешке.
– Эй, хозяин, живо вина нам! – развернулся на лестнице тащивший за собой девушку сержант.
– Но… – захлопал глазами толстяк, – но деньги…
– Держи, жирдяй! – Справившийся с тугими завязками срезанного кошеля парень высыпал на стойку весело зазвеневшие монеты. – Вина на все!
Хозяин бросился наполнять кувшины, и к нему немедленно выстроилась очередь горевших желанием промочить горло выпивох. Воспользовавшись суматохой, я взбежал по лестнице на второй этаж, прошелся по темному коридору и, уловив в одной из комнат девичьи крики, уверенно постучал.
– Чего еще?! – рыкнули в ответ.
– Ваше вино, – нервно оглянувшись, отозвался я.
– Давай сюда!
Сержант беспечно открыл дверь и сразу получил левой в горло. Изо рта громилы вырвался лишь неразборчивый сип, а миг спустя резкий удар основанием ладони сломал мерзко хлюпнувший нос и зашвырнул выпучившего глаза здоровяка обратно в комнату.
Спиной он врезался в стену и потому устоял на ногах, но никак отреагировать на внезапное нападение не сумел – я немедленно оказался рядом и с ходу врезал ему под дых. После ухватил согнувшегося в три погибели бугая за ворот и рывком направил головой в массивный шкаф. Толстенная дверца с глухим стуком раскололась; сержант без чувств рухнул на пол и потому вряд ли почувствовал, как носок моего сапога со всего маху врезался под ребра.
От души пропнув обмякшую тушу еще пару раз, я обернулся к соскочившей с кровати Берте и указал на дверь. Без слов понявшая меня девушка задвинула засов, и я уже без неуместной спешки начал превращать сержанта в отбивную. Ногами. Руки слишком легко повредить, а мне ими работать еще. Нет – руками только убивать.
Когда ребра здоровяка в очередной раз хрустнули под каблуком сапога, я вытер с лица пот и ухватил бугая за коротко стриженные волосы. Оторвал голову от пола, со всей силы впечатал ее обратно и только тогда отошел от начавшей растекаться по некрашеным доскам крови.
Сволочь! Сволочь! Сволочь!
Тяжело вздохнул и с разворота пнул валявшегося в забытьи сержанта по лицу.
Так тебе, тварь!
Вид брызнувших на стену алых капель привел в чувство; я уселся на кровать и выдохнул через судорожно стиснутые зубы.
– Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, – погладила меня по руке Берта. – Я бы и сама прекрасно с ним справилась. И кстати – он был ничего, симпатичный…
– Симпатичный? Сама? Да внизу к тебе уже очередь выстроилась!
– Ты беспокоишься обо мне, это так приятно… – заулыбалась девушка.
– Бесов праздник! – Я вскочил на ноги, схватил обломок дверцы и со всей силы шибанул им по затылку начавшего ворочаться бугая. – Ты совсем ничего не понимаешь?! Они бы не оставили тебя в живых! Ни тебя, ни Гуго. А мне еще работать с вами!
– Не обманывай себя, я тебе небезразлична! Иначе с чего ты так взбеленился?
– Да просто эта похотливая сволочь все планы спутала!
– И дело вовсе не в собственническом отношении ко мне?
Я уже открыл рот, но дать отповедь слишком много возомнившей о себе девице помешал стук в дверь. Берта без подсказок повалилась на кровать, начала подпрыгивать и под мерный скрип застонала:
– А! А! А-а-а…
– Вино! – послышалось из коридора. – Открывай!
Я опустился на колени рядом с сипло дышавшим из-за перебитого носа сержантом и слегка его придушил. Так, на всякий случай.
– Ох! Да! Да! – зачастила девушка. – Еще!
– Вино! – вновь заорал явно мучимый любопытством парень.
– Оставь! – задыхаясь, вскрикнула Берта и вновь принялась стонать и подпрыгивать.
Больше отвлекать весело проводящего время сержанта посыльный не рискнул, а потому отправился восвояси. Берта еще какое-то время поохала, потом уселась на кровати и тихонько рассмеялась.
– Продолжай, – потребовал я и, стараясь не перепачкаться в сочившейся из ноздрей сержанта крови, попытался нащупать пульс.
Живой. Крепкий, скотина. Приличный человек на его месте сразу бы дуба дал.
Отпустив безвольно мотнувшуюся голову, я заломил бугаю руки за спину и стянул толстенные запястья прочным шнуром. Потом запихал ему в рот край скомканного полотенца и уставился на Берту:
– Чего молчишь? Стони, давай!
– Мне необходимо вдохновение, – заявила девушка и приподняла ладонями и без того туго обтянутые лифом груди. – Не поможешь?
– В другой раз.
– Жаль. А могли бы неплохо провести время.
– О другом голова болит.