Чтение онлайн

Щелкнул видеоэкран.

— Управление «Единства», сэр.

— Начальник Северо-Американского отдела Баррис. — Произнес он ровным голосом. — Я хочу задать вопрос чрезвычайной важности «Вулкану-3».

Последовала пауза и затем голос зазвучал снова:

— Вам нужны какие-то данные первоочередной важности? Экран был пуст; он слышал только голос, и этот голос был настолько безразличен, что он не мог узнать, кто это. Вне сомнения, какой-то функционер. Безымянный винтик.

— Еще ничего не занесено в картотеку, — ответил он с явным нежеланием. Функционер, безымянный или нет, знал свою работу. Он был вышколен для этого.

— Тогда, — прозвучал голос, — вы должны сделать свой запрос в обычном порядке. — Послышался шелест перелистываемых документов.

— Время отсрочки, — продолжал голос, — сейчас составляет три дня.

Непринужденным, шутливым голосом Баррис спросил:

— А что «Вулкан-3» делает эти три дня? Разрабатывает новые шахматные дебюты?

Такое замечание должно было быть сделано в шутливой манере, ибо от этого зависел его скальп.

— Очень жаль, мистера Баррис. Положенное время не может быть сокращено даже для персонала вашего уровня.

Баррис начал обходной маневр.

— Тогда соедините меня с Язоном Диллом.

— Управляющий Дилл находится на конференции, — функционер вовсе не казался смущенным или озадаченным. — Его нельзя беспокоить по обычным делам.

Резким движением Баррис прервал связь. Экран померк.

Три дня! Чертова бюрократия раздутых организаций. Они взяли верх над ним. Они умели тянуть волынку.

Он рефлекторно взял чашку и отпил кофе. От холодного, горьковатого напитка он поперхнулся и выплеснул его; кофейник сразу же наполнил чашку горячим кофе.

Неужели «Вулкан-3» не обращает на это никакого внимания?

Может быть, его совершенно не заботит то, что всемирное движение возникло — как говорит Таубман — чтобы расплющить его металлическую оболочку и сделать так, что вороны будут клевать разбросанные реле и ячейки памяти?

Но, конечно, это не был «Вулкан-3» — это была организация.

От юных секретарш с пустыми глазами, управляющих и начальников, до техников, обеспечивающих деятельность «Вулкана-3», и статистиков, собиравших данные. И Язона Дилла.

Умышленно ли изолировал Дилл остальных начальников, отсекая их от «Вулкана-3»? Возможно, «Вулкан-3» отвечал, но информация удерживалась.

Я подозреваю даже его, подумал Баррис. Собственного начальника, высшего чиновника в «Единстве». Нервишки у меня сдали от напряжения — это действительно безумие.

Мне нужен отдых, в отчаянии подумал он. Смерть Питта Совсем меня доконала. Я чувствую свою ответственность за случившееся, так как после всего, я по-прежнему здесь, за этим столом, в безопасности, в то время как горячие юнцы, подобные Питту, идут работать за пределы офиса, туда, где опасно. Они погибают, если что-то идет наперекосяк. Таубману, мне, всем начальникам — нам нечего страшиться этих безумцев, одетых в коричневые халаты.

По крайней мере пока нечего страшиться.

Взяв формуляр, Баррис начал тщательно писать.

Он писал медленно, изучая каждое слово. Форма позволила ему вместить десять вопросов. Он задал только два:

а) Представляют ли Исцелители какую-либо опасность?

б) Почему вы не реагируете на их существование?

Затем он опустил вопросник в приборную щель и сел, прислушиваясь к тому, как сканер шелестел над ее поверхностью. За тысячи миль отсюда его вопросы влились в огромный поток, льющийся со всех концов мира из офисов «Единства», имеющихся в каждой стране. Одиннадцать директорий-отделений. Каждая со своим начальником, персоналом и подчиненными «Единству» офисами. Каждое со своими полицейскими органами, приносящими клятву местному начальнику-директору.

Через три дня наступит очередь Барриса и к нему придут ответы. И тогда, наконец, мучившие его вопросы, рассмотренные изощренным механизмом, получат разъяснение. Наряду со всеми остальными в Т-классе, все важные проблемы он предоставлял решать огромному механическому компьютеру, находящемуся где-то в подземной крепости поблизости от офисов Женевы. Выбора у него не было. Все дела такого уровня решались «Вулканом-3» — и это был закон.

Встав, он подозвал одну из ближайших секретарш, стоявшую наготове. Она сразу же направилась к его столу, приготовив блокнот и ручку.

— Слушаю, сэр, — улыбнулась она.

— Я хочу продиктовать письмо миссис Артур Питт, — сказал Баррис. Дав ей адрес, он вдруг передумал. — Нет, скорее всего, я напишу его сам.

— Сами, сэр? — переспросила секретарша, моргнув от удивления. — Вы имеете в виду так, как это делают дети в школе?

— Да, — сказал он.

— Могу я спросить, почему, сэр?

Баррис не знал. У него не было разумных причин. Сентиментальность, подумалось ему после того, как секретарша ушла. Возврат к прежним временам детства.

«Ваш муж погиб, выполняя служебный долг», — начал он, сидя у стола и размышляя. «Единство» глубоко скорбит. Как директор, я желаю передать вам свои личные соболезнования в этот трагический час».

Проклятье, подумал он, я не смогу этого сделать. Я никогда не смогу. Я обязан поехать и увидеть ее; я не могу писать подобные вещи. В последнее время их слишком много. Слишком много смертей, чтобы я мог их перенести. Я не похож на «Вулкан-3». Я не могу игнорировать это. Я не могу молчать.

А ведь несчастье случилось не в моем регионе. Парень даже не был в моем подчинении. Соединившись со своим заместителем, Баррис сказал:

— Я хотел бы, чтобы вы меня заменили сегодня. Я нокаутирован. Я чувствую себя не хорошо.

— Очень плохо, сэр — сказал Питер Аллисон. — Но наслаждение при мысли, что он способен занять важное место, пусть даже на мгновение, было явным.

Ты будешь на моем месте, подумал Баррис, закрывая и запирая свой стол. Ты охотишься за этим постом так же, как я охочусь за постом Дилла. Ступень за ступенью вверх по лестнице — к вершине.

Он записал адрес миссис Питт, положил его в нагрудный карман и покинул офис так быстро, как мог, радуясь тому, что уходит, найдя оправдание для бегства из удушающей атмосферы.