Чтение онлайн

Куда все же меня занесло? А может я сплю? Или брежу?

Впрочем, мысли о том, что я не в себе, через некоторое время были опровергнуты тяжелой усталостью и саднящей болью в сбитых ногах – шли мы уже больше часа, а поднимающееся солнце жарило все сильнее. Вскоре вышли на мощеный брусчаткой тракт. Здесь мое внимание привлекла скрипящая, валко перекатывающаяся на неровностях дороги охраняемая повозка с клеткой – внутри находились явно опасные для общества личности. Один из них - обычный вроде, но с бугрящимися под кожей жгутами мышц, пристально посмотрел на меня. Глаза у него были желтые, змеиные.

Большие и сплошные деревянные колеса неторопливо крутились, поскрипывая, шагающие рядом стражники беззаботно переговаривались о чем-то. Избегая пугающего взгляда, я прислушался - разговор велся на латинском языке!

На тракте мы пошагали следом за повозкой, но она двигалась чуть быстрее и вскоре исчезла вдали. После все чаще стали попадаться встречные путники и другие повозки — в основном груженные фруктами и овощами открытые тележки, запряженные ослами. Еще через некоторое время пришлось торопливо потесниться, освобождая дорогу марширующей центурии легионеров. Замерев на обочине я с удивлением – которое не смогли притупить отчаяние, усталость и боль в кровоточащих ступнях, наблюдал за слаженной поступью воинов Древнего Рима.

Пропустив легионеров, наша вереница, понукаемая резким свистом хлыста, двинулась дальше. Теперь часто по сторонам тракта отходили дороги, упираясь в богато изукрашенные ворота – за которыми то и дело среди ухоженных садов можно было вскользь заметить изящные строения белоснежных вилл. Вскоре, после очередного поворота, перед моим взором открылся завораживающий вид — с вершины холма, за чередой предместий, открывалась панорама города, раскинувшегося в широкой бухте – море пестрело миллиардами бликов под лучами солнца. Безумно - вплоть до тягостного отчаяния, захотелось окунуться в лазурную воду, скрывшись от изнуряющего зноя.

Портовый город был огорожен высокой стеной, за которой все пестрело красным пологом черепичных крыш, прореженным линиями улиц. Но чем ближе к центру, тем чаще виднелись проплешины площадей, высокие здания арен и храмов - господствующие над улицами и кварталами. Но все это терялось на фоне величия высокой горы, у подножия которой раскинулся город.

Замерев от открывшейся картины, я замедлился и сбился с шага – впереди идущий раб - широкоплечий рыжебородый варвар, дернулся, когда веревка натянулась. Обернувшись, он расширившимися глазами посмотрел на меня, но вдруг по спине будто кипятком плеснули – одновременно со свистом хлыста. Не в силах даже кричать, от неожиданного взрыва боли я рухнул на колени, беззвучно открывая рот, но второй удар хлыста заставил меня подняться на ноги. Запнувшись, я упал, врезавшись в раба впереди, и попытался подняться, боясь новых жалящих болью ударов. Опасался не зря – воздух снова засвистел, а на спине взорвалось еще два очага боли.

Под смех надсмотрщиков, потешающихся над моей неуклюжестью, вереница рабов продолжила движение. Я теперь шагал с трудом, будто бы в полубеспамятстве - перед глазами стояла мутная, красная пелена. Понемногу начал приходить в себя только когда мы миновали городские ворота и на меня обрушился равномерный гул большого города. Улица, на которой мы оказались, была узкой - дома жались к другу, наползая один на другой и закрывая небо выдающимися вперед балконами. Практически в каждом доме на первом этаже располагались какие-то лавки, выставленные лотки с товаром закрывали тротуары, выдавливая на огороженной высоким бордюром проезжую часть людской поток, который тек, не обращая внимания на повозки.

Читая исторические и фантастические книги, я всегда - подобно героям произведений, мечтал оказаться в Римской Империи. Можно сказать, повезло. Теперь дело за малым - надо лишь с особым цинизмом наказать всех врагов, жениться на прекрасной принцессе и занять трон. Можно даже императорский.

Горько усмехнувшись мыслям, я неожиданно врезался в спину варвара. Моментально втянул голову в плечи, ожидая наказания, но повезло – никто из надсмотрщиков внимания не обратил. Мы пришли – люди Павла крикливо ругались с расположившимися в узком переулке хозяевами других рабов. Вскоре все договорились, и нас довольно грубо подвели к одной из стен, где выстроили шеренгой. Один за другим рабы опускались на землю, приваливаясь к стене, блаженно отдыхая от долгого перехода.

Вскоре появился сам Павел – четверо жилистых рабов опустили на землю закрытый пестрой тканью паланкин и работорговец, кряхтя, выбрался на улицу. Он негромко дал указание, и один из надсмотрщиков двинулся с глиняной миской вдоль нашего ряда – за его приближением я наблюдал, с трудом пытаясь проглотить сухой ком в горле. Осталось мне едва-едва на дне – вода была мутноватая, со странным привкусом. Но эта была вода, и несчастные пара глотков показались мне райским наслаждением, приведя в чувство. Сознание удивительно прояснилось - даже усталость отступила.

Я принялся осматриваться вокруг, почти сразу натолкнувшись взглядом на удивительной красоты девушку. Падающие на плечи локоны ее белокурых волос на лбу были стянуты тонким золотым обручем – и блеск драгоценного камня в нем мог посоперничать с блеском ее огромных голубых глаз. У нее было совсем юное, с тонкими чертами лицо – и при этом невероятно сформировавшаяся, привлекательная фигура с аппетитными формами – белоснежная ткань туники то и дело будто прилипала к коже, очерчивая линии тела. Нижнего белья под туникой не было – задержался я взглядом на просвечивающих сквозь тончайшую ткань сосках высокой груди. И тут же смутился – ее обладательница с интересом рассматривала меня.

Я опустил глаза и тут же натолкнулся взглядом на свои пыльные, сбитые в кровь ступни. Поежившись, только сейчас понял, какое зрелище из себя представляю. Когда пытался усесться так, чтобы набедренная повязка все же прикрывала то, что должна прикрывать, со смесью стыда и злости увидел совсем рядом тонкие изящные лодыжки, которые обвивали ремешки элегантных греческих сандалий.

Раздался суетливый топот – Павел бежал к обладательнице сандалий так, что едва не потерял свои.

– Сколько?
– легким и мелодичным голосом спросила девушка.

От удивления я даже поднял глаза - вопрос был задан по-английски.

Стараясь не смотреть на юную покупательницу, задержался взглядом на двух бугаях за ее спиной – телохранителях, и невысокой согбенной служанке с корзиной, где были заметны разнообразные фрукты и парочка изящных кувшинов.

– Триста сестерциев, госпожа, - склонился между тем в поклоне Павел. Он теперь тоже говорил по-английски.

Незнакомка, как оказалось, интересовалась не мной. Она рассматривала рыжего варвара, который в веренице шел впереди меня.