Шрифт:
Молодость
– Это было в семидесятом году. Восьмого мая, накануне дня Победы, - рассказывал Сергей Леонтьевич. – Холодно было, но мы поехали на дачу. А тут дружок, Андрюша, привязался. «Я с вами», - говорит. Пошел, купил двух синих куриц. Сели в машину, поехали к знакомой продавщице в кулинарию. Хотели прикупить кое-чего для стола. А у этой продавщицы, Нинки, грудь - девятый номер. Андрюша, как увидел ее титьки, говорит: «А можно взять ее с собой?». Спрашиваю: «Нинок, поедешь?». «Поеду». И взяла с собой торт, размером в поднос.
Сели в машину, она и спрашивает: «А музыка у вас там есть?». «Нет». «Ой, а давайте, заедем к подруге, у нее магнитофон. Ей ничего не надо, ей только музыку послушать, похохмить». Короче, взяли и Ленку с магнитофоном.
Приезжаем, а на даче гости гуляют, человек пятнадцать. Эта Ленка поддала, с дядей Васей взасос целоваться стала. А ему шестьдесят три, жена его психанула, ушла. Но, это так, частности.
Андрюша все рядом с Нинкой вился и все гладил ее по плечу, да по титьке сбоку. Ну, пока она трезвая была, все это терпела. А, как выпила, да вышла покурить, там ее сорвало. Андрюша-то на террасу следом за ней побежал. Он тогда не пил, не курил, но он с ней за компанию, рядом постоять. И все крался, гладил. Она к тому моменту контроль за собой потеряла, говорит: «Ну, что ты все гладишь, да гладишь. Ну, на». И взяла, вывалила груди. А там, такие дыни, больше чем у ребенка голова. Народ, как увидел, так попадал с крыльца от смеха.
Смотрю, и Ленка ужралась, и Нинка. А они заранее предупредили: «Завтра День победы, нам в Парке надо за столиками стоять, поскольку мы буфетчицы». Спрашиваю: «Как завтра торговать будете?». «Просто. Инвалиды налево, ветераны направо. Вот и вся наука».
Пили, ели, веселились, как угомонились, Нинка легла с Андрюшей, а в соседней комнате Ленка с нинкиной дочкой. Только Андрюша на Нинку залазит, Ленка ребенка за зад ущипнет, та орать. Нинка кричит из-за стены: «Лен, ну угомони ее». Та вроде как успокоит. Только они соберутся, Ленка опять за свое. И так раза три. Нинка рассердилась, плюнула, ушла от Андрюши к дочери, говорит Ленке: «Иди, добилась своего». Та, пошла к Андрюше.
А утром просыпаюсь, я же человек ответственный, будто мне больше всех надо. Смотрю - уже половина десятого, а они-то просили в девять разбудить. То есть вру. Они сказали, что им к девяти надо быть у ресторана. Я будить их скорее. Повскакали, одеваться, а Ленка ни трусов, ни лифчика найти не может. Искали, искали, - плюнули, поехали так. Подвожу их к ресторану, директор на крыльце стоит, все глаза проглядел, торговать-то некому. Вышли из машины, подошли к нему. Он, как глянул и говорит:
– Лена, что такое? Вы без бюстгальтера.
– А у меня и там ничего нет, - говорит ему Ленка и, смеясь, задирает юбку.
Ну, мы хохотали тогда до слез. Что же ты хочешь - молодость.
1995 г.