Моцарт
Шрифт:
— Мальчишка! Сопляк!
Антонио Сальери метался по своему кабинету, как разъяренный тигр по клетке. Михаэль сидел в кресле, невозмутимо курил.
— Едва успел избавиться от пустоголового отца! Теперь сам решил поломать свою судьбу! Своими собственными руками!
— Надо перетащить его сюда, в Вену!
Антонио замер на месте, удивленно посмотрел на Михаэля.
— Устроить ему заказ на оперу. — продолжал тот, попыхивая трубочкой, — Опера она дисциплинирует. С вашим авторитетом и влиятельностью, пара пустяков.
Антонио, нахмурившись, медленно опустился в кресло напротив. Очевидно, такая простая мысль не приходила ему в голову.
«Действительно! Пора! Давно пора создать собственную немецкую национальную оперу!».
Антонио Сальери по рождению был итальянцем. Но в душе считал себя, как, ни странно, австрийцем. Даже думал по-немецки.
«Хватит подражать родной Италии! Сделать оперу на достойном уровне может только один человек…».
От волнения Антонио даже привстал с кресла, но тут, же опустился в него обратно. Михаэль усмехнулся.
— Очевидное и невероятное? — по привычке съязвил он.
Антонио, обычно не терпевший над собой даже малейших насмешек, только кивнул годовой. Он напряженно думал.
— Объявить от имени императора конкурс! — продолжал развивать свою мысль Гайдн. — Как в древней Греции! Олимпийские игры! Состязание! — все более увлекался Михаэль. — Назначить приличное вознаграждение и…
— …победитель получит все!! — медленно произнес Антонио.
Незаметно для самого себя, Антонио уже воспринимал далекого Вольфганга, с которым, кстати, даже не был знаком лично, как своего младшего брата. «Младший братик», естественно, делал все не так, не вовремя, не по правилам. Вредил только самому себе. Но самое главное! Нарушал гармоничную картину мира, которая уже давно сложилась в голове у Сальери. У всех в этом мире свое место, своя функция. Только мальчишка Моцарт никак не вписывался в эту картину. И Антонио начал действовать более решительно.
В Мангейм на имя Вольфганга Амадея Моцарта пришли сразу три письма. Первое! Из Зальцбурга, от отца. С категорическим запретом жениться на какой-то там… Констанции Вебер! Второе! Тоже из Зальцбурга. Из канцелярии архиепископа Иерохима. С не менее категорическим требованием, вернуться в Зальцбург. И немедленно приступить к исполнению своих обязанностей придворного скрипача. И третье! Из Вены, от графа Розенберга, директора императорского театра. С предложением участвовать в создании первой национальной оперы.
Нетрудно догадаться, что выбрал молодой Вольфганг. Он собрал свои нехитрые пожитки и был таков.
Пассажирам дилижанса явно не повезло. Их соседом оказался сумасшедший молодой человек. Строгий аптекарь с двумя дочками-близняшками, налоговый исполнитель и две крестьянки, едущие в Вену погостить, хмурились и испуганно жались по стенкам.
Молодой человек невпопад весело смеялся, постоянно пел какие-то отрывочные музыкальные фразы и, вдобавок, размахивал руками, как заправский дирижер.
Пассажиры терпели. Пассажирам было невдомек, что судьба дала им возможность первыми услышать оперу «Похищение из сераля». Точнее, наиболее выразительные куски из нее.
Думал ли он о Констанце? Разумеется! Ведь главную героиню «Похищения из сераля» звали… Констанца! И Вольфганг наделил ее всеми прелестными чертами второй средней дочери Вебера. Добротой и отзывчивостью, веселым нравом и жизнелюбием…
Молодой человек продолжал петь и размахивать руками.
Премьера должна была состояться уже через три недели.
Солнце клонилось к западу, пронизывая всю Вену косыми лучами. Фасад оперного театра смотрелся, как новенькая, только что выкрашенная, декорация.
Вольфганг подошел к слуге, встречавшему гостей.
— Что сегодня дают, приятель? — осведомился он.
— «Похождения сэра Альта»! — важно ответил слуга.
— Кто сочинил?
— Какой-то… Мозер или… Монвер… Из наших. Но музыка очень даже замечательная. Не пожалеете!
Вольфганг коротко хохотнул и поскакал на одной ножке к центральному входу. Слуга неодобрительно покачал головой.
В антракте взволнованный, и даже вспотевший, граф Розенберг тащил упиравшегося Вольфганга к центральной ложе.
— Вас хочет видеть сам император! — шептал он.
— Зачем? — недоумевал Вольфганг. — Чтоб понять, крокодил иди ящерица, надо увидеть хвост…
Розенберг подтащил Вольфа к двери, постучал в нее три раза и втолкнул внутрь молодого гения. Не отказав себе в удовольствии, слегка поддать коленом под зад.
В ложе было темновато. Сам император Иосиф II сидел спиной к двери и созерцал партер. Он даже не повернул головы, разглядывая публику.
Вольфганг громко и выразительно кашлянул. Три раза. Император слегка повернул голову и едва заметно кивнул.
— Либретто не кажется мне оригинальным, — сказал Иосиф II.
— А музыка?
— Неплохо. Да, вот… Слишком много нот.
— Нот всего семь! — недоуменно возразил Вольфганг. Император отвернулся. Аудиенция закончилась.
В коридоре Вольфганга перехватил Михаэль и торжественно объявил. С ним желает познакомиться сам Сальери!
Встреча состоялась в одной из курительных комнат. Вокруг роились мужчины с трубками во ртах. Дым стоял беспросветный.
Оба сдержанно поклонились. Оба сдержанно улыбнулись. Обоих постоянно толкали снующие взад-вперед любители трубок.
Антонио, как и Михаэль, был старше Вольфганга. Потому, боясь ущемить молодое самолюбие, тщательно подбирал слова.
— Поздравляю! Вы удивительно удачливы! — сказал Антонио.
— У меня есть свой ангел-хранитель, — просто заявил Вольф.