Шрифт:
Москва, 2050.
Под землёй
– Командир, есть новости! – прервал мои размышления молоденький солдат.
Слишком молоденький. Сколько тебе, дружок? Двенадцать? Когда-то я учил таких. Резвые, беспечные дети носились по классу на переменах. Как давно это было? Я потерял счёт времени.
– В районе голубой ветки удалось уловить сигнал, – бодрый голос мальчика звенел от радости.
– А точнее?
– Если быть совсем точным, то наша цель находится в Кремле. Что будем делать?
Я колебался всего несколько секунд.
– Выдвигаемся, – сухо сказал я, вставая от пульта управления.
Столько дней утомительного ожидания и вдруг забрезжил лучик света. Конечно, маловероятно… Но вдруг? Надежда – всё, что остаётся нам в сложившихся обстоятельствах.
Люди верили в нас. Запасы пищи и питья подходили к концу. Сотни голодных, жадных ртов… Женщины с плачущими от голода детьми, сосущими их окровавленные, пустые груди. Покалеченные старики, в глаза которым тяжело смотреть – слишком уж много горя видели те глаза. Чудом уцелевшие солдаты… Грязные и обожжённые, стонущие от невыносимой боли – все они молили о глотке воды, о кусочке хлеба.
Время на исходе. Нам нужно добыть ресурсы.
– Где Виктор? – хрипло спросил я, приблизившись к своим людям.
– Здесь, – сказал он, раздав ребятам оружие.
Пять человек. Мы с Виктором последние из опытных бойцов. С нами шла молодая девушка по имени Александра. Но, несмотря на молодость (ей всего девятнадцать), я не сомневался в ней. Она справится с операцией. Саша родилась под землёй, а на вылазки выбиралась с семи лет. То, что она до сих пор жива и даже не покалечена говорит о многом. Я мог полностью положиться и на неё, и на Виктора.
Что до остальных… Храни вас Бог.
Двое братьев двенадцати и шестнадцати лет. У старшего три успешных вылазки. У младшего – первая. Не думаю, что выживет. Меня это уже не волнует. Сколько таких мальчишек умирало у меня на глазах? Да кто бы их считал. Простые человеческие чувства во мне уже давно угасли.
Здесь, под землёй, жизнь проходит совсем иначе. Мы вынуждены выживать и не оглядываться назад. Всё хорошее осталось в прошлом. Когда оно было настоящим – мы его не ценили. А теперь… А что теперь?
– Выступаем! – приказал я.
Красная Площадь, лето 2015
– Максим, поспеши! – Олеся делает характерный жест рукой, подзывая к себе.
Я иду к ней, протискиваясь сквозь толпу. На Красной Площади всегда многолюдно. Здесь вершилась история. Благородный и величественный Кремль манит к себе людей. Он стоит здесь уже много лет. Его багряные стены широко раскинуты в разные стороны, словно огромные руки, одетые в русский народный кафтан. Иностранцы и просто приезжие из других городов гуляют здесь толпами. Фотографируются на фоне собора Василия Блаженного. Я стараюсь не испортить им кадр.
Конец ознакомительного фрагмента.