Миры Альфреда Бестера. Том 1
Шрифт:
НАСТОЯЩЕЕ:Ригель в Орионе, иссине-белый, пятьсот сорок световых лет от Земли, в десять тысяч раз ярче Солнца, котел чудовищной энергии, окруженный тридцатью семью громадными планетами… Фойл завис в космосе, замерзая и задыхаясь, лицом к лицу с судьбой, в которую верил, но которая оставалась непостижима. Завис в космосе на ослепительный миг, такой же беспомощный, такой же ошеломленный и такой же неизбежный, как та первая рыба, выползшая из моря с выпученными глазами посмотреть на доисторический берег у истоков жизни.
Он джантировал, обращая пара-Настоящее в…
НАСТОЯЩЕЕ:Вега в Лире, звезда типа А0 в двадцати шести световых годах от Земли, беспланетная, окруженная роем сверкающих комет, прочерчивающих огненные хвосты на небесном своде…
И вновь он обратил настоящее в НАСТОЯЩЕЕ:Канопус, желтый, как Солнце, гигантский, грозовой в безмолвных просторах космоса, свидетель появления некого создания, создания, у которого когда-то были жабры. Создание зависло, выпучив глаза на берег вселенной, ближе к смерти, чем к жизни, ближе к будущему, чем к прошлому, в десяти лигах за краем света. Создание пораженно глядело…
НАСТОЯЩЕЕ:Альдебаран в Тельце, одна из пары чудовищных красных звезд, чьи шестнадцать планет неслись по эллиптическим орбитам вокруг взаимновращающихся родителей… Он мчался через пространство-время с растущей уверенностью…
НАСТОЯЩЕЕ:Антарес, красный гигант, спаренный подобно Альдебарану, двести пятьдесят световых лет от Земли, двести пятьдесят планетоидов с размером Меркурия, с климатом Эдема…
И наконец…
НАСТОЯЩЕЕ:Он находился на борту «Номада».
Мойра нашла его в инструментальном шкафу «Номада», свернувшимся в зародышевый комочек, с горящими священным откровением глазами. Фойл спал и размышлял, переваривая свое величие. Он очнулся от мечтаний и выплыл из шкафа, обжигая Мойру слепыми очами, минуя пораженную девушку, которая отступила назад и упала на колени. Фойл бродил по пустынным проходам и, наконец, вернулся в утробу шкафа. Там он свернулся снова и был утерян.
Она коснулась его. Он не шевельнулся. Она произнесла имя, выжженное на его лбу. Он не ответил. Она повернулась и кинулась вовнутрь астероида, в святая святых, где правил Джоэеф.
— Мой муж вернулся к нам, — выпалила Мойра.
— Твой муж?
— Человек-бог, который нас уничтожил.
Лицо Джозефа потемнело от гнева.
— Где он?!
— Ты не тронешь его?
— Долги нужно платить. Покажи мне его.
Джозеф прошел за ней к шкафчику на борт «Номада» и посмотрел пристально на Фойла. Ярость на его лице сменилась изумлением. Он коснулся Фойла и обратился к нему. Ответа не последовало.
— Ты не можешь его наказать, — сказала Мойра. — Он умирает.
— Нет, — тихо промолвил Джозеф. — Он не умирает. Он грезит. Я, жрец, знаю эти грезы. Придет время, и он очнется, и откроет нам, своему народу, все свои помыслы.
— И тогда ты покараешь его?
— Он уже покарал сам себя, — задумчиво произнес Джозеф.
Джозеф устроился рядом со шкафчиком, готовый ожидать пробуждения. Мойра побежала по изогнутым коридорам и вернулась с серебряным тазиком теплой воды и серебряным подносом с едой. Она обмыла Фойла нежно и опустила перед ним поднос как приношение. Потом она устроилась рядом с Джозефом… рядом со всем миром… Ждать пробуждения.