Шрифт:
Кит Лаумер
Мирный посредник
Пер.
– В.Смирнов
– На этот раз, джентльмены, мы имеем дело с полномасштабным бедствием!
– торжественно произнес заместитель министра иностранных дел Кранкхэндл. Он решительно отодвинул назад свое мощное кресло (такие специально изготавливаются для больших начальников и ставятся во главе конференц-столов), оборудованное подъемным устройством, записывающим устройством, небольшим баром с освежающими напитками и прочими штуками для полного удобства, и поднялся во весь свой солидный - шестьдесят четыре дюйма - рост, выставив вперед хорошо упитанную грудь и живот. Его значительный взгляд пробежался по рядам напряженных бюрократических физиономий. Дипломаты дышать боялись - ждали деталей относительно бедствия, слухи о котором уже перевернули с ног на голову весь Центральный Сектор Земного Дипломатического Корпуса.
– О, небеса, Ретиф, - прошептал глава департамента по вопросам Гроа Маньян своему более широкоплечему и более молодому соседу слева.
– Похоже, все оборачивается намного серьезнее, чем указывалось даже в моих как всегда надежных источниках. Как вы, несомненно, сумели отметить сами, выражение лица Его Превосходительства претерпело метаморфозы. Начал он с того, что поприветствовал полковника Андернакла, который сидит рядом с ним, при помощи 458-б (Мягкий Упрек при Знании о Наличии Смягчающих Обстоятельств). Потом мы с вами увидели 65-с (Истощающееся Терпение) и наконец на нас... вернее, на меня, он посмотрел полновесным 99-х (Начальная Стадия Потери Самоконтроля)... Вас пронесло ввиду того, что я принял на себя всю тяжесть этих взглядов.
– Боюсь, в данном случае вы могли ошибиться в определении смысла его взглядов, господин Маньян, - ответил Ретиф.
– Не исключено, что просто приступ какого-то недуга заставил его сморщиться столь явно.
– А теперь...
– словно удар гильотины обрушился голос заместителя министра на несчастного Маньяна. Ретиф сумел верно опознать в этом тоне 97-д (Оправданный Гнев, Сдерживаемый в Рамках Благодаря Завидной Силе Воли).
– Если вы, Бэн, уже закончили свою милую беседу с Ретифом, может быть позволите мне продолжить совещание?
– О, сэр, право... Прошу вас, продолжайте, господин министр, воскликнул смущенно Маньян тоном 12-б (Горячего Поздравления).
– Я и Ретиф... Мы просто обменивались своими наблюдениями относительно высказанных вами мыслей по обсуждаемой проблеме.
– До сих пор мне удалось высказать лишь одну мысль. О том, что на нас обрушилось настоящее бедствие. И ввиду того, что я еще не раскрыл сути вопроса, не могу понять, каким же это таким чудесным образом вам удается столь оживленно обсуждать проблему?
– О, сэр, видите ли... как всегда надежные источники...
– начал несмело Маньян.
– Ба! Я, разумеется, далек от мысли оскорблять обслуживающий персонал, но слухи, распространяемые уборщицами, вряд ли смогут лечь в основание обсуждения проблемы на дипломатическом совещании!
– Совершенно с вами согласен, сэр, но, во-первых, речь идет не об уборщице, а об уборщике, а во-вторых, Джордж уверял меня, что извлек секретную информацию непосредственно из корзины для бумаг в кабинете мисс Линчпин.
– Там бывает серьезная документация, - признал Кранкхэндл.
– И тем не менее я терпеливо жду, пока мне будет высочайше позволено официально огласить сообщение, на поприще выведения которого вы лишний раз поупражняли свои таланты, Бэн... Так почему бы мне в самом деле не дать закончить выступление? И вообще ваше поведение на совещании выглядит довольно странно, если, конечно, это не... способ драматично закончить свою дипломатическую карьеру. Если вы, Бэн, имеете такое намерение, тогда никто, конечно же, не будет...
– О, что вы, сэр, ничего подобного! И в мыслях не держу!
– воскликнул, вскакивая со своего места, Маньян.
– Наоборот, я надеюсь, что мое усердие в скором времени принесет настолько эффективные результаты, что это никак не сможет остаться незамеченным у членов комиссии по аттестации и повышению, заседание которой уже не за горами.
– Прошу прощения, господин министр, что отрываю вас от интересной беседы, - вмешался человек с пухлым лицом и в военной форме.
– Но кто-нибудь наконец соизволит рассказать нам, темным крестьянам, в чем, собственно, проблемы? Вы говорите, бедствие. Так, может, нам следует предпринимать какие-то меры, идти на какие-то шаги, вместо того, чтобы сидеть вот тут и без толку варежки разевать?
– Успокойтесь, Фрэд, - сказал заместитель министра, глядя свысока на полковника.
– Я, честно говоря, думал, что, после того как Бэну удалось вскрыть серьезные упущения в системе безопасности в случае с корзиной для бумаг Друсилы Линчпин, вы посчитаете благоразумным не особенно-то выделяться некоторое время. Потому что безопасность находится под вашей персональной ответственностью.
– Это мне прекрасно известно, не сомневайтесь. Но сейчас ведь речь о другом: на нас наступает какая-то беда. Чего лишний раз поминать привычки старухи Друси выкидывать к чертовой матери все важные документы? Мы все отлично знаем, что за ней такое водится. Мы все также отлично знаем, что ее уже давно бы уволили отсюда, если бы она не была такой шишкой в Женском Освободительном Движении.
– Но все же, возвращаясь к вопросу о подстерегающем нас бедствии... заискивающим тоном замурлыкал Маньян.
– Если мы имеем дело с нависшей над какими-то там неопределенными массами земных низов бедой, пусть даже резней, в пограничном мире... название которого все время ускользает из моей памяти...
– Мир, которому угрожает опасность, является не чем иным, как планетой Фезерон, Маньян, - строго сказал с другого конца стола тоненький, с белесыми волосами моложавый человек.
– И я удивлен, что вы не можете вспомнить название планеты, которая занимает такое важное место в истории мирной земной колонизации! Фезерон - показательный пример просвещенной земной колониальной практики. Вы помните, должно быть, что это был абсолютно необитаемый мир с природными условиями, на девять десятых соответствующими земным стандартам. Землянам почти не требовалось привыкать к этой планете, не было никакой необходимости уплотнять туземное население, что вызвало бы негативное отношение к предкам из потомков во втором же поколении!
– Разумеется, Перри. Вам нет никакой необходимости читать нам здесь вводную лекцию по истории колонизации за пределами Солнечной системы, сурово заметил Кранкхэндл.
– Даже Бэну, видимо, известно, что Фезерон олицетворяет в себе все то, что чрезвычайно дорого каждому коренному землянину вне зависимости от его политической ориентации. Теперь эта планета подвергается опасности и против этого в одном ряду выступит как коммунист, так и джентльмен, придерживающийся либеральных взглядов.
– С этими словами Кранкхэндл метнул свой холодный министерский взгляд в сторону сотрудника информационного агентства, который беспокойно ерзал в своем кресле с высокой спинкой.