Чтение онлайн

Море сегодня необычно.

Еще вчера вода, близкая к замерзанию, казалась густой и тяжелой, как ртуть. Море в таком состоянии немеет: не услышишь ни всплеска, ни шороха. Сегодня, как и накануне, в морозном воздухе царит полный покой, а море кипит, точно при очень свежем ветре. Гребешки волн бороздят водное пространство. Фонтаны брызг то и дело взлетают в воздух.

Особенно оживлен пролив между островами. Всплески, сопенье, глубокие вздохи, какие-то странные звуки, напоминающие приглушенное хрюканье, беспрерывно доносятся на берег.

Это кормятся белухи. Тысячи белух. Они превращают море в кипящий котел и не дают ему возможности одеться льдом. Их здесь — как сельдей в бочке. Только большинство этих «сельдей» достигает в длину четырех — пяти метров, и даже самые маленькие из них никак не уместятся в самой большой сельдяной бочке.

Огромные, сильные звери пенят морскую поверхность. Они ежеминутно то погружаются, то всплывают. Белые блестящие спины взрослых животных, попав в желтые лучи луны, кажутся огромными топазами.

Косяки мелкой рыбки — сайки — с полудня идут по обеим сторонам нашего острова, а преследующие их стада белух вновь и вновь появляются то в проливе, то с морской стороны.

Иногда к юго-восточному мыску, где стоит наш домик, одновременно подходят с обеих сторон два стада. Тогда путь сайке преграждается, и она застревает в бухточке, как раз против нашего домика. Что в этот момент здесь делается! Могучие звери устремляются вслед за рыбой, в тесноте сталкиваются друг с другом, сопят, бьют по воде огромными хвостами. И все это происходит совсем рядом, в двадцати — двадцати пяти метрах от нашего домика. Невольно радуешься, что звери не могут выйти на берег, иначе они снесли бы наше жилище, как ураганная океанская волна.

Наши собаки возбуждены и никак не могут успокоиться. Они бегают вдоль берега и лают на море, вдруг ставшее таким странным: живым, дышащим, сопящим и бурлящим.

Время приближается к полуночи. Луна поднялась высоко над горизонтом. Свет ее стал серебристым, как обычно. Море освещается лучше, зрелище стало еще более захватывающим. С северо-запада идут все новые и новые стада белух.

…Уже несколько суток мы живем в этой фантастической обстановке. Она настолько необычна, зверей такое множество, что мы чувствуем себя точно во сне. Охотничья горячка захватила нас, хотя тяжелая работа по вытаскиванию и разделке огромных туш очень утомляет. От усталости мы еле волочим ноги, ходим, пошатываясь, и моментами как бы засыпаем на ходу; но все же неохотно покидаем берег и не задерживаемся в домике. Мы знаем, что такое зрелище, даже в Арктике, можно видеть далеко не каждый год.

«Весь день горели яркие звезды…» Так однажды вечером начал я очередную запись в дневнике. Начал… и остановился. Перечитал фразу. Она звучала так же необычно, как если бы кто-нибудь сказал: «всю ночь светило яркое солнце». Но это было на самом деле так, и через полгода я мог бы, не отступая от истины, написать: «Солнце светило всю ночь». Так Арктика перевертывает привычные понятия.

Мои мысли прервал стремительно влетевший с улицы радист Вася Ходов:

— Скорей на улицу! Все горит!

— Что горит? Где?

— Небо горит… все небо! Сияние! Да скорей же, а то кончится!

Я быстро оделся.

…Небо пылало. Бесконечная прозрачная вуаль покрывала весь небосвод. Какая-то невидимая сила колебала ее. Вся она горела нежным лиловым светом. Кое-где показывались яркие вспышки и тут же бледнели. Сквозь вуаль ярко светились звезды.

Вдруг вуаль исчезла. В нескольких местах еще раз вспыхнул лиловый свет. Какую-то долю секунды казалось, что сияние погасло.

Но вот длинные лучи, местами собранные в яркие пучки, затрепетали над нами бледно-зеленым светом. Вот они сорвались с места и со всех сторон метнулись к зениту. На мгновение замерли в вышине, образовали огромный сплошной венец, затрепетали и потухли.

— Ух! — выдохнул Вася.

Никто из нас не заметил, когда и как на юге появился огромный, широкий занавес. Крупные, четкие складки украшали его. Волны то красного, то зеленого света, чередуясь, проносились по нему с одного края до другого. Невозможно было разобраться, где они возникают, откуда бегут и где умирают. Отдельные полотнища занавеса ярко вспыхивали и тут же бледнели. Казалось, что занавес плавно колеблется.

На западе опять появились длинные лучи. Потом малиновые облака закрыли полнеба. Еще раз лучи устремились к зениту…

Картина менялась каждое мгновение. Время бежало незаметно. Уже час мы любовались северным сиянием.

Вася с поднятой головой сидел на полузанесенной снегом шлюпке. Он словно застыл. Юноша впервые видел такую картину и, захваченный ее красотой, не мог оторвать зачарованного взгляда от полыхающего неба.

А Арктика, будто чувствуя, что сегодня приобрела нового ценителя ее красот, все шире открывала свое лицо, озаренное полярным сиянием.

Ехали мы ночью на санях по березняку. Иногда березы расступались, и тогда под полозьями саней мелькали разноцветные мхи и кочки, поросшие пестрыми цветами и спелыми ягодами. И вдруг видим: над березами вдалеке торчат шляпки грибов. Хорошие грибы: подберезовики, подосиновики… Остановились мы, сорвали грибы и принялись искать еще. И что же: раздвинешь две — три березки — и найдешь хороший грибок!

Но больше они сами показываются, над березами свои шляпки поднимают.

Набрали мы грибов полную корзину. Смотрим на часы: время позднее — за полночь зашло, пора спать ложиться. А солнце вовсю светит и не думает заходить. Как же спать-то? Куры засмеют… Ну, к счастью, кур нигде поблизости нет, не увидят.

Положили мы свои спальные мешки на березы, забрались в них с головой, чтобы солнце не светило и комары не кусались, и крепко заснули…

Вы, наверно, думаете, что я сказку рассказала?