Мир Софии
Шрифт:
Отец Софии тоже путешествовал по свету. Значит, это с ней должна была познакомиться Хильда…
Лишь по-настоящему ощутив, что когда-нибудь ее не станет, София начинала понимать всю ценность бытия… Откуда произошел мир?… В конечном счете нечто должно было когда-то возникнуть из совершенной пустоты. Могло ли такое случиться? В это верилось не больше, чем в извечное существование мира.
Хильда читала все дальше и дальше. Она прямо-таки подскочила в постели от изумления, когда дошла до того, как София Амуннсен получила открытку из Ливана. «Софии Амуннсен (для Хильды Мёллер-Наг), Клёвервейен, 3…»
Дорогая Хильда! Сердечно поздравляю с пятнадцатилетием. Как ты догадываешься, я хочу сделать тебе подарок, который бы пригодился на будущее. Прости, что посылаю открытку Софии. Так удобнее.
Вот ловкач! Хильда всегда считала своего папу хитрецом, но сегодня он застал ее совершенно врасплох, как говорится, «взял тепленькой». Вместо того чтобы приложить открытку к пакету, он вставил ее в свое сочинение.
Но ей очень жаль эту Софию! Бедняжка была совершенно сбита с толку:
Зачем чужому отцу направлять деньрожденную открытку Софии, если послание предназначено другому человеку? Какой отец захочет лишить собственную дочь поздравления, отослав его совсем по другому адресу? Почему «так удобнее»? И главное: как ей разыскать Хильду?
Действительно, как она могла это сделать?
Перевернув страницу, Хильда принялась за вторую главу, под названием «Цилиндр». Вскоре она дошла до длинного письма, которое таинственный незнакомец написал Софии. Хильда затаила дыхание.
Интерес к подобным вопросам куда менее «случаен», чем, скажем, интерес к коллекционированию марок. Человек, склонный к обсуждению таких проблем, продолжает традицию, которая существует на нашей планете столько тысячелетий, сколько на ней живут люди…
«София уже мало что соображала». Хильда тоже. Оказывается, папа не просто сочинил ей в подарок книгу, он сочинил книгу совершенно удивительную, загадочную.
Краткий итог: из пустого цилиндра извлекают белого кролика. Поскольку кролик гигантских размеров, фокус этот растягивается на миллиарды лет. Все человеческие детеныши рождаются на поверхности меха, на самых концах волосинок, что позволяет им с изумлением наблюдать за невероятным фокусом. Однако по мере взросления они зарываются все глубже и глубже в кроличий мех… где и остаются…
Не одна только София искала себе место в глубине кроличьего меха. Сегодня Хильде исполнилось пятнадцать лет, и она тоже чувствовала, что пора определять для себя дальнейший путь.
Она читала про греческих натурфилософов. Хильда знала, что ее отец увлекается философией. Он даже писал в газете, что философию нужно сделать одним из школьных предметов. Его статью поместили под названием «Почему философию следует включить в школьную программу?». Он поднял этот вопрос и на родительском собрании в Хильдином классе, чем ввел свою дочь в большое смущение.
Она взглянула на часы. Было уже полвосьмого. Еще по крайней мере час до того, как мама поднимется к ней с угощением, — ну и хорошо, потому что Хильда очень увлеклась Софией и философскими проблемами. Она прочла главу про Демокрита. Сначала Софии был дан на обдумывание вопрос: «Почему конструктор „Лего? — самая гениальная игрушка на свете?» Потом она нашла в почтовом ящике «большой желтый конверт».
Подобно своим предшественникам, Демокрит считал, что изменения в природе нельзя объяснять «переменами» вещества, а потому предположил, что все состоит из невидимых кирпичиков, каждый из которых вечен и неизменен. Демокрит называл эти мельчайшие частицы атомами.
Хильда разволновалась, когда София нашла под кроватью ее красный шелковый шарф. Вот, значит, куда он запропастился. Но как мог шарф исчезнуть, попав в повествование? Наверное, он где-то в другом месте…
В самом начале главы о Сократе внимание Софии привлекли «несколько строчек про норвежский батальон миротворческих сил ООН в Ливане». Как это похоже на папу! Ему все время казалось, что в Норвегии слишком мало интересуются миссией войск ООН. Если всем плевать на них, пусть хоть София интересуется. Таким образом можно было присочинить внимание прессы к самому себе.
Хильда не удержалась от улыбки, когда читала приписку из письма учителя философии к Софии:
Если тебе попадется красное шелковое кашне, прошу сохранить его. Такой обмен вещами иногда случается, особенно в школах и других подобных заведениях. А у нас, как-никак, философская школа.
Хильда услышала на лестнице шаги. Наверняка мама… идет с угощением… Прежде чем она постучала в дверь, Хильда успела узнать о том, как София нашла в своем тайном убежище в саду видеокассету из Афин.
— «Ура тебе в твой день рожденья, мы поздравляем все тебя… — начала петь мама, еще поднимаясь по ступенькам. — Прими же наше восхищенье…»
— Входи, — пригласила Хильда, продолжая читать об учителе философии, который обращался к Софии прямо с Акрополя. Он был копией Хильдиного отца — «с аккуратно подстриженной черной бородкой» и в голубом берете.
— Поздравляю с днем рождения, Хильда!
— Гммм…
— Но, Хильда…
— Поставь все сюда.
— Ты разве не хочешь?…
— Я немного занята.
— Подумать только: тебе уже пятнадцать лет.
— Мама, ты была в Афинах?
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
— Поразительно, что там до сих пор стоят древние храмы. Им по две с половиной тысячи лет. Кстати, самый большой из них называется «святилищем Девы»
— Ты открыла папин подарок?
— Какой подарок?
— Нет, Хильда, тебе пора оторваться от книжки. Ты перестала соображать, что к чему.
Хильда выпустила из рук папку.
Мама склонилась над кроватью. На принесенном ею подносе стояли свечи, апельсиновый сок и круглые булочки с маслом и всякими вкусностями. Там же лежал маленький пакетик. Поскольку у мамы было всего две руки норвежский флаг она сунула под мышку.