Чтение онлайн

Нисхождение в ад стало доказательством существования рая. В данном случае речь шла не об упразднении предустановленного социальноморального и социальнорационального порядка, но о необходимости всестороннего и совершенно беспристрастного исследования всех граней человеческого. Следовало устранить всякую формальную логику (надежды, разочарования, успехи, неудачи, анализ, догадки и т. п.) и раствориться в потоке действия. Необходимо было стать клеткой, кровяным шариком и пробудиться только в том случае, если действие Ин-се, завершив свой путь, достигнет порога отражения. Следовало пройти все действие до конца, с того места, откуда начала виться ниточка, до момента ее разветвления на отдельно взятые индивидуации.

Растворившись в действии, Ин-се действия соединило сознание с бытием. Хотя бытие не может быть заменено никакими словами, тем не менее слова могут быть выверены рядом с бытием. Там, где протекает бытие, можно поместить и символ бытия. Там, где есть сигналы бытия, можно поставить и указатели. В противовес всей той культурной и научной шумихе, которая даже сегодня лакирует и обновляет семиологию, не оглядываясь на бытие, онтопсихологи притворяются, что со всей серьезностью относятся к знаку, но на деле преодолевают его и живут вместе с бытием.

Для большей ясности могу привести пример. Допустим, что группа экспертов, занимающаяся проблемами коммуникации, создала систему сигналов, скоординировав их в соответствии с их значениями. Теперь они поставили себя в зависимость от сигналов, которые соответствовали понятиям «город», «гора», «дом», «человек», «деревня», «источник» и т. д. Затем, чтобы сэкономить время и расширить поле деятельности, они стали думать уже о машинном программировании соответствий, четко придерживаясь знаковой системы, и, таким образом, прервали связь между сигналом и координируемым предметом.

Изначально такая постановка дела давала значительные преимущества. По прошествии времени в силу высокой скорости машины появилось огромное количество таких соответствий. В результате над проблемами научной систематизации информационных сигналов работала уже огромная группа экспертов. Для исследований им было выделено большое напичканное компьютерами здание. Вскоре после этого специалисты заметили несколько ошибок в кодировании, произошедших по вине машины. Было сделано все, чтобы их исправить, но со временем исправлять их становилось все труднее и труднее. Дальнейшее кодирование велось в соответствии с ошибками, появившимися в программе компьютера. С другой стороны, уже нельзя было найти, что же означают такие понятия, как «деревня», «город», «источник», заложенные в машину на первом этапе.

Затем появился человек, который постиг всю бесполезность этой системы символов. Он странствовал всюду, куда вели его ноги. Путь был долог, и вот однажды он оказался рядом с этим битком набитым машинами зданием. Он ничего не сказал, так как понимал, что значение знаковой системы было столь велико, что жизнь людей в этом здании превратилась в существование ради смерти. Он не мог говорить с ними, потому что в силу неправильного кодирования они никогда не поняли бы смысла его слов. Если бы он, к примеру, произнес слово «Милан», они бы представили себе значение этого слова, исходя из сложившегося стереотипа, а не из реально существующего города.

Единственное, что оставалось, – начать все сначала, каждый раз исправляя все отклонения в значениях, еще находящихся в компьютерной памяти. Этот человек знал, что непонимание исчезнет в ту же минуту, когда все почувствуют, что оно существует. С другой стороны, эксперты уже знали о том, что их знаковые соответствия неправильны. Если человек знает, что умирает, то перед смертью он еще может сам выбрать место, где ему хотелось бы обрести покой. Если за сложным и искусственным знаком я не могу найти то основное, что указывает на его значение и действие, то теперь я жив только для того, чтобы умереть. Но я все-таки могу сделать свой выбор и пойти умирать туда, где кто-то другой утверждает, что нашел способ правильно отразить действие в знаке. В первом случае я все равно умру, а во втором – или умру, или найду нужные соответствия.

Онтопсихология занимается проблемой упорядочения знаков, отталкиваясь от реальности. Трудности исходят не от реальности как таковой, а от знакового системизма. По сути, это настолько связывает человека, что лишает его способности к осознанному и открытому вложению в реальность: за это он расплачивается своим здоровьем и потерей пути, который мог бы привести его к успеху.

Онтопсихология имеет силу реальности, поскольку исключает знаковое искажение, обусловленное монитором отклонения или другими «паразитами ума». Онтопсихология знает настоящее соответствие между символом и реальностью, или, лучше сказать, сама действительность подсказывает подлинность символа. В Ин-се человека, в этом действующем принципе, в этой вещи, есть естественное пристанище «Я».

«Я», хорошо чувствующее себя в Ин^ реальности, само программирует, создает и узнает все те реальные символы, которые вербализуют его земное и внешнее развитие.

Пособие по имагогике «Мир образов», рассматривающее связь символа с кинематикой сновидений, имагогики и фантазий, в практическом плане представляет собой всеобъемлющую проекцию такого радиуса действия, в котором непостижимому дозволено беспрепятственное существование. Однако использование этого пособия, предназначенного для специалистов-онтопсихологов, безусловно, требует базовой подготовки в области психодинамики для обеспечения высокого уровня точности, надежности психотерапевтической работы и особой интуиции, позволяющей распознать за знаком объективирующую семантику.

Онтопсихология принимает уже известные понятия и принципы:

– введенные Фрейдом: понятия «Оно», «Я» и «Сверх-Я», принцип удовольствия и принцип реальности, влечение к жизни и к смерти, динамическое смещение, идентификация и объектное вложение, включая такие понятия, как перенос и контрперенос, невротическая и реальная тревожность, защитные механизмы (вытеснение, проекция, сублимация и т. п.), реактивные формообразования и регрессивные фиксации, оральная, анальная, фаллическая, генитальная стадии, первичная сцена, а также большая часть анализа, посвященная ассоциативной и онейрической динамике, опирающейся исключительно на индуктивную, а не дедуктивную систему исследования, однако термин «эдипов комплекс» мною трактуется иначе [6] ;

– описанные Юнгом: принципы архетипов, комплексов, индивидуального и коллективного бессознательного, структура личности, концепции «Я», анимуса и анимы [7] , самости [8] , механизмы компенсации, сопротивления и трансцендентного синтеза, психической энергии и психических ценностей, констеллирующей [9] силы комплекса, эквивалентности и энтропии, прогресса и регресса, телеологической причинности, процесса индивидуации, сублимированного и символизированного вытеснения. Онтопсихология, однако, иначе трактует архетип тени, который, подобно большинству архетипов, особенно архетипу великой матери, носит преимущественно негативный характер, поскольку отражает механизм чужеродного вмешательства. Более того, если архетип великой матери является точным отражением матрицы негативной оперативности в версии компьютера-матери, «глубинной старухи», ядра материнского вампирического комплекса, то архетип тени выражает посторонний механизм в мужской версии – это психический фаллос, «кромсающие челюсти», «щупальца». Следовательно, мы вновь имеем дело с зависимым вторичным продуктом или оперативным инструментом архетипа великой матери. В некоторых случаях это сигнал присутствия «паразитов ума» или постороннего негативного семантического поля;